Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

несмотря на отвращение к бесстыдному внешнему виду девушки и беспокойство за Джоан Тост, Эбенезер безошибочно ощутил уколы ревности при виде спутника Сьюзен, который, однако, кокетство игнорировал. Поэт прикинул, не перехватить ли её взгляд и потолковать – среди прочего он не вполне доверял обещанию Берлингейма не преследовать свинарку – но в итоге решил ничего не предпринимать.

«Мы с нею квиты, – сказал себе Эбенезер. – Как мучают мою совесть мои подкаты к ней, так и она, возможно, терзается из-за бегства от меня. Правильно будет более не касаться ни её исчезновения, ни поимки, на том и делу конец».

Размышления эти поглотили Лауреата до такой степени, что он, пока его внимание не привлекли крики зрителей, не замечал, как судебное заседание началось, и дискуссия стано́вится жаркой. Рассматривалось дело, переданное из суда графства Кент, и показания, похоже, были откровенно не в пользу истца, на чью победу, должно быть, поставили крупную сумму дорчестерских денег. Аудитория перекрикивала защитника ответчиков – супружеской четы средних лет.

– Повторяю, – твердил адвокат, – что упомянутым вечером обвиняемый, мой клиент мистер Брэднокс – сам добропорядочный мировой судья – тихо и мирно сидел дома со своей супругой госпожой Мэри Брэднокс, когда на пороге возник истец, мистер Солтер, с колодой карт, а также ромом и предложил поразвлечься. Время было около полуночи, и миссис Брэднокс вскоре пожелала мужчинам доброй ночи, а сама удалилась на покой…

– На горшок она побежала! – проревел через двор истец, и аудитория поддержала его криками.

Защитник пошептался с клиентами.

– В таком случае я, по совету миссис Брэднокс, вношу поправку: она действительно повиновалась зову природы, но от горшка проследовала прямо к койке.

– Ложь! – снова крикнул истец. То был тощий, смуглый субъект за тридцать, необычайно высокий и жилистый; рядом с ним стоял небольшой кувшин, из которого он пил. – Когда я вскорости поднялся её оприходовать, она сидела у окна, скрестив ноги, с песенкой на устах и моей доброй выпивкой в брюхе – сидела себе и попёрдывала на убывающую луну.

– Как признался истец мистер Солтер, – ловко продолжил защитник, – позднее он покинул пир, оставив моего клиента опьянённым, и поднялся в покои миссис Брэднокс, куда вторгся и подло покусился на мою клиентку – по правде, отымел её в хвост и гриву, тем самым наставив рога её супругу-судье!

– Правильно! – крикнули зрители.

– Покончив с этим злым делом, – продолжил защитник, – сей Солтер вернулся в гостиную, где злоупотребил проспиртованностью хозяина и обжулил его в лантерлу[258] на несколько сот фунтов табаку, всё это время продолжая накачивать того ромом, дабы скрыть мошенничество. Когда мой горемычный клиент нагрузился настолько, что грохнулся на пол, коим падением сильнейшим образом расквасил нос, всё тот же Джон Солтер плюнул на него, измочился на него и прочим образом попрал законы гостеприимства, а под конец сообщил, что хозяин дома уже без малого два часа является рогоносцем. На что мой клиент, мгновенно и чудесным образом протрезвев, назвал сего Солтера кощунником и грязным негодяем, после чего в ужасном гневе поднялся в женину спальню. Войдя, он принялся называть её шкурой и подлой мандой вкупе со многими другими бичующими и порицающими эпитетами, после чего схватил за родовые пути и этаким нечеловеческим манером выволок из постели на пол.

– Позор! – взревела толпа. – К столбу его!

Эбенезер был тоже шокирован, но вовсе не сим откровением, а предшествовавшим отчётом о поведении истца, ибо никогда не слыхивал о такой разнузданности. Честно говоря, он удивился, что Солтер был не обвиняемым, а истцом.

– По ходу сей семейной ссоры, – продолжала защита, – вошёл истец мистер Солтер, который, впихнувшись между женой и мужем, моими клиентами, встал на сторону госпожи Мэри против её законного супруга, схватил оного за шею и принялся душить, пока глаза Его Чести Судьи не утратили блеск и не стали пустыми, как проссанные в снегу дырки…

– Правильно!

– После чего упомянутый Его Честь Судья Брэднокс выпустил промежность госпожи Мэри и накинулся на Солтера за его мелкие прегрешения, утверждая, что сей Солтер, отымевши Мэри снизу доверху, утратил всякое право на уважение Его Чести Судьи и является не приличным гостем, а жиголо и засерей-обманщиком. На каковое описание истец ответил тем, что подбил Его Чести Судье оба глаза и добавил на темени шишку с утиное яйцо, заявляя по ходу, что Его Честь Судья Брэднокс несостоятелен как мужчина…

– Я сказал ему, что мужик он вроде вола, а пользы от него, как от бляди в церкви, – уточнил Солтер, обтирая рукавом горло кувшина.

– Хорошо сказано, – заметил человек, сидевший рядом с Эбенезером.

– А далее он заявил, – продолжил защитник, – что госпожа Мэри не стоила хлопот задирать ей юбки…

– Всё равно что ворота Олдергейт сношать, – пожаловался истец.

– На что Его Честь Судья ответил, что если Солтер не заткнёт своё лепрозное хайло, то это сделает мой клиент, и пристрелит его, треснет по голове и переломает в придачу ноги. На это истец возразил…

– Хватит! – закричал судья. Но затем добавил: – Ты, дурень, нас вгонишь в сон. Ради Бога, каково обвинение?

Солтер тотчас вскочил.

– Обвинение, – сказал он, – в том, что этот подлец Брэднокс не заплатил мне за выпивку – бочонок целиком, плюс-минус глоток, и ещё: пока я сношал Мэри Брэднокс от бизани до бушприта, у меня повысыпались монеты из штанов, которые висели на стуле, и негодяи так и не вернули мне эти деньги.

– Матерь Божья! – прошептал Лауреат.

– Что скажет жюри? – спросил судья. – Виновен ли ответчик, или отпустите мошенника?

Самым большим, на что с минуту мог надеяться Эбенезер, было то, что бумажки, которыми обменивались присяжные, являлись сообщениями, а не расписками за табак; он был слишком шокирован заседанием, чтобы ждать справедливого решения. Потому для него стали некоторым потрясением слова председателя:

– Ваша Честь, мы считаем ответчика невиновным.

– Невиновен?! – взревел судья, и его протест подхватила аудитория. – Шериф, арестуйте этих двенадцать мерзавцев и предъявите им всем неуважение к суду! Невиновен???!!! Пресвятая Мария, душа у этого человека черна, как пиковый туз, а у его кривоногой жены ненамного белее! Нет, говорю: ответчик виновен, как и предъявлено!

Эбенезер негодующе встал, но его возражения поглотились аплодисментами толпы.

– Настоящий Суд постановляет, что сей Том Брэднокс должен оплатить Солтеру полную стоимость его бочонка и такую же сумму доставить в Суд до следующего рассвета или будет стоять в колодках до очередного заседания сего Суда. Далее, пусть сия Мэри Брэднокс вдвойне возместит истцу стоимость монет, которые он потерял, пока сношал её от носа и до хвоста, иначе же за воровство ей выжгут