Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

В августе 1946 года, в шатре на окраинах Бомбея, он обрисовал своим сторонникам идею Дня прямого действия. Если Конгресс хочет войны, значит, мусульмане “примут это предложение, не дрогнув”.

Бледные губы сложились в мрачную улыбку, в пронзительном взгляде вспыхнула глубоко спрятанная страсть. В тот день Джинна бросил вызов и Конгрессу, и англичанам.

“Мы либо разделим Индию, либо уничтожим”, – поклялся он.

Глава 3

“Препоручить Индию Богу”

Лондон, январь 1947

– Послушайте, – сказал Луис Маунтбеттен, – случилось ужасное.

Два человека беседовали наедине в гостиной Букингемского дворца. В таких случаях они отбрасывали формальности и болтали за чаем, будто пара школьных товарищей. Но сегодня Маунтбеттен был особенно оживлен, и у него была на то важная причина: его двоюродный брат, король Георг VI, был последней инстанцией – последней робкой надеждой как-то выпутаться из ситуации, избежав клейма того самого человека, который лишил Британию Индии. Ведь Георг был не только королем, но и индийским императором, и именно за ним оставалось последнее слово в выборе представителя короны в Индии. Но слово это не оправдало надежд молодого адмирала.

– Действительно, – сказал король. – Премьер-министр уже был у меня. Я ответил согласием.

– Согласием? – поразился Маунтбеттен. – Вы уверены?

– Вполне, – живо откликнулся король. – Я как следует все обдумал.

– Вы понимаете, что это очень опасно? Никто не видит выхода из создавшейся ситуации. Достичь соглашения практически невозможно. Если я, ваш двоюродный брат, отправлюсь туда и наломаю дров, это нехорошо отразится и на вас.

– Зато представьте, как замечательно отразится на монархии ваш успех!

– Вы все-таки невероятный оптимист, – подытожил Маунтбеттен, откидываясь в кресле.

В этой гостиной он всегда вспоминал другого собеседника – другого кузена, своего ближайшего друга; человека, который вел его к алтарю, когда он венчался в церкви Святой Маргариты в Вестминстере; человека, который должен был править Англией, – Дэвида, принца Уэльского. Они были знакомы с ранних лет. В 1936 году, когда Дэвид отрекся от престола, уготованного ему судьбой, потому что не желал править без любимой женщины, Дики Маунтбеттен неотлучно маячил в анфиладах королевского дворца – утешитель и верный спутник несостоявшегося Эдуарда VIII.

“Какая ирония”, – подумал Маунтбеттен. Ведь в края, которые теперь предстояло отпустить в вольное плавание, он впервые попал как адъютант Дэвида. Это было 17 ноября 1921 года. В тот вечер юный Маунтбеттен записал в дневнике: Индия – “страна, о которой столько читалось, говорилось, мечталось”. Тот государственный визит оправдал все его юношеские ожидания. Британская Индия переживала тогда наивысший расцвет, и ради наследника императорского трона, шахзаде-сахиба, и его свиты не жалели почестей и щедрот. Для перемещений по стране был выделен бело-золотой вице-королевский поезд, и везде ждали парады, соревнования по конному поло, тигриные охоты, прогулки на слонах под луной, вечеринки с танцами, приемы и ужины, которые с невероятным вкусом и тщанием устраивали главные союзники короны – индийские князья. Маунтбеттен прощался со страной в полной уверенности, что на свете нет места прекраснее, а у вице-короля лучшая должность в мире.

И вот теперь кивок второго двоюродного брата возводил в эту “лучшую должность” его самого. В гостиной Букингемского дворца ненадолго воцарилось молчание. Луис Маунтбеттен почувствовал, как меняется настроение у его родственника.

– Обидно получается, – печально заметил король. – Я так надеялся навестить вас в вашей ставке в Азии, а потом отправиться в Индию, но Уинстон не дал. Потом я мечтал добраться до Индии после войны, но теперь, кажется, и с этим ничего не выйдет. Меня короновали императором Индии, а я так там и не побывал. И даже титул свой утрачу здесь, в Лондоне.

Георг VI действительно так и умрет, не ступив на эту легендарную землю. Ему не приведется увидеть ни тигриных охот, ни бряцающих золотом и серебром слонов; перед ним не будут склоняться ряды усыпанных драгоценными каменьями махараджей.

Этому царствованию достались лишь объедки с викторианского стола: оно случилось вопреки ожиданиям, крепло и мужало в тени надвигающейся войны, а теперь шло к своему завершению в суровой обстановке послевоенной Англии, под властью социалистов. Майским утром 1937 года, когда архиепископ Кентерберийский провозгласил принца Альберта, герцога Йоркского Георгом VI, милостью Божию королем Великобритании, Ирландии и британских заморских владений, защитником веры и императором Индии, 16 из 52 миллионов квадратных миль суши на планете Земля оказались так или иначе подвластны его короне.

Георгу VI выпал трагический долг, который будет заодно считаться его главным историческим свершением, а предвестником этих событий стал его двоюродный брат. Георга VI запомнят как монарха, возглавившего распад Британской империи. Коронованный властителем грандиозной державы, превосходившей самые смелые мечтания римлян, Александра Македонского, Чингисхана, халифов и Наполеона, он умрет правителем островного государства, мало чем отличающегося от остальных европейских соседей.

– Я знаю, что мне придется убрать из монограммы “И” – я больше не буду императором. Но обрывать все связи с Индией будет бесконечно жаль, – признался он Маунтбеттену.

Георг VI прекрасно понимал, что имперские фантазии обречены, а грандиозная конструкция, возведенная министрами его прабабки, должна быть демонтирована. Но даже если ей предстоит исчезнуть, обидно было бы не сохранить то лучшее, что в ней было и что за ней стояло, придав ему форму, более подходящую для новой эры.

– Не хотелось бы, чтобы независимая Индия отвернулась от Содружества наций, – сказал король.

Действительно, Содружество – объединение суверенных государств вокруг Британии, которая в таком случае стала бы первой среди равных, – могло бы выручить Георга VI. Общие традиции, общее прошлое, символические связи с британской короной придали бы ему вес на мировой арене. Тогда голос Британии на советах сильных мира сего сохранил бы отзвук прежней имперской мощи, а Лондон остался бы самим собой – культурным, духовным, финансовым и торговым сердцем значительной части мира. Имперское начало исчезло бы, но над островным королевством Георга VI витал бы призрак, отличающий его от соседей на другом берегу Ла-Манша.

Однако для осуществления этих планов принципиально важно было, чтобы в Содружестве осталась независимая Индия. Если Индия откажется в него вступать, другие государства Азии и Африки, когда наступит их черед получать независимость, наверняка последуют индийскому примеру. И тогда все Содружество сведется к жалкой горстке владений, населенных белыми потомками европейцев.

Однако премьер-министр и его коллеги-лейбористы были верны давней антиимпериалистической традиции и не разделяли надежд короля. Эттли даже не передал Маунтбеттену, что следует постараться удержать Индию в Содружестве.

Георг VI, оставаясь конституционным монархом, практически ничего не мог