Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Сперва он подумал, что это кричит сова, напоминавшая ему, чтобы он торопился домой. Но из любопытства он лег на землю, ползал, нюхал, пока не нашел под громадным, расщепленным молнией дубом белокожую молодую женщину. Она была нагая и сладострастно повизгивала. Когда он с ней лег, она обхватила его ногами и, судорожно сжимая в объятиях, впилась ему в шею. Эо-г в ужасе закричал и в миг сладостной боли испустил семя. Прекрасная женщина в его объятиях мгновенно превратилась в старуху без кожи, с красными полосами мышц и голым черепом, смотревшим на него черными провалами глазниц. Беззубый старческий рот, сосавший его кровь, причмокивал от наслаждения; старуха при этом что-то блаженно лопотала.

Эо-г умер бы на месте в объятиях вампира Муа-Муа, если бы у него на шее не висел талисман из рыбьего пузыря и кусочка тазобедренной кости его убитой матери. Он снял заплечный мешок и ударил оборотня.

По лесу разнесся вопль, проклятья, а Эо-г, очнувшись, увидел, что лежит на кучке сухого пепла. Два дня и две ночи брел домой ослабевший мужчина. Он продирался сквозь чащу, увязал в болотах и помер бы с голоду, если б не призвал себе на помощь бога Ушу, быстроногого странника, надежного проводника людей и зверей по рейнским пралесам, лабиринтам речных заводей и предательским трясинам — верткого и добродушного мужичонку с носом, похожим на клюв попугая. Благодарение Ушу!

Эо-г показал всем собравшимся вокруг костра свою еще кровоточащую рану на шее, после чего опять потерял сознание.

Мужчины зашатались от ужаса, в особенности те, кто любил своих молодых жен.

Неизвестно ведь, откуда появилась в их краях эта Муа-Муа, сколько привела с собой потомков и родственников, жаждавших крови молодых, пригожих мужчин. Но всяк помнил: кто однажды поддастся на зов и попадет в объятия Муа-Муа, тот будет обескровлен, а если и уцелеет — что случалось крайне редко, — то уже никогда не узнает счастья в любви, ибо проклятие вампира скажется на всем его мужском потомстве.

Поэтому никого не удивило, когда Эо-г, оклемавшись к утру, не нашел возле себя своей жены.

Она исчезла, и больше он никогда ее не видел.

Эо-г до самой смерти оставался бобылем; ему, над кем тяготело проклятие, прислуживали лишь старухи.

Теперь хотим мы или нет, но просто уже обязаны разобраться, сбылось ли страшное проклятие на судьбе всех предков пана Ченека Энгельберта, действительно ли были они несчастливы в любви и оказались обреченными на одиночество?

Река Рейн за истекшие тысячелетия многократно меняла свое разветвленное русло.

На берегу Цюрихского озера возникло свайное поселение, где жили потомки Эо, которых звали Энжибу.

Приставка «эн» к имени означала особо тонкий душевный склад, а «бу» намекало на угрюмость быка. Энжибу принадлежали к союзу разных племен: Оунь-овов на Баденском озере и Дат-давов на Женевском озере, которые тоже отказались от людоедства.

Это был добродушный, гостеприимный, пастушеский народец с крышеобразными черепами. К женщинам тут относились ласково — ни один мужчина из племени Энжибу не колотил свою жену, а всю черную работу выполняли рабы. В укор всем соседним племенам мужчины Энжибу брались за любое ремесло. Они сноровисто ткали полотно, изготовляли глиняную посуду и вязали чулки.

Однако именно достоинства мужчин Энжибу отпугивали от них жен, непривычных к деликатному обхождению. Они охотно позволяли похищать себя свирепым кочевникам, орды которых проносились по здешним краям. Энжибу мрачнели, переставали доверять своим супругам, но не могли взять в толк, как сочетать мягкие манеры с мужской твердостью. Оттого они стали увлекаться горячительными напитками и азартными играми. Случалось, проигрывали даже одну-другую свайную хижину.

Поскольку в конце концов их любимым делом стало мечтательно бить в барабан, извлекая элегические звуки, то они и оказались, за небольшим исключением, уничтожены пришедшими с запада кочевыми племенами — согласно закону, по которому будущее принадлежит существам с нехитрым устройством мозга и хорошо развитой мускулатурой.

Потомки нескольких уцелевших мужчин, звавшихся Эльчами, благополучно пережили тысячелетия. Впрочем, то уже была эпоха, когда в Древнем Египте строили пирамиды, а в Месопотамии усердно чертили письмена на глиняных табличках.

Эльчи были хорошими наездниками. Они виртуозно метали копья и ядра. Были непоседливы — все время перебирались с места на место. Стройные, любившие комфорт, женственные… Стремясь понравиться своим дамам, выщипывали себе усы, брови, оголяли череп. Протыкали верхнюю губу и вешали бронзовое кольцо. Без стыда, как насильники, набрасывались на женщин, но только после пирушек, которые у них часто превращались в бесшабашные попойки. В трезвом же виде они были робкими и нерешительными, так что у Эльчей всеми делами заправляли женщины. Нередко случалось, что верховный судья — княгиня выносила приговор какому-нибудь провинившемуся великану и ее помощницы — палачки давали ему двадцать пять плетей.

Праправнуки Эльчей доехали впоследствии на своих добрых конях до самого Дуная, где научились делать железо; ну а от этой эпохи до рождения Христа оставался всего лишь один шаг — каких-нибудь два тысячелетия.

Что потом происходило с Эльчами, где они селились, чем занимались, как складывалась у них жизнь — об этом репортер при всем желании рассказать не может.

Ведь ныне написать историю человечества много легче, чем некогда впервые связно изложить какой-нибудь сюжет на шумерской табличке, египетском папирусе, в латинских, древнегреческих или старославянских манускриптах.

Можно лишь предполагать, что потомкам Эльчей, жившим оседло в центральной Европе, вероятней всего по Дунаю, на месте нынешней Венгрии, не было известно ни о финикийской или греческой культуре, ни об основании Рима, персидских войнах или царице Савской. Они понятия не имели и ведать не ведали, кто были такие Александр или Моисей.

Эльчи относились к варварам, однако, судя по их нраву, не желали иметь ничего общего с теми воинственными, кровожадными племенами, которые в конце концов покорили Римскую империю — благодаря тому, очевидно, что не знали рисования, календарей, письменности, мыла, духов, а уж других предметов римской роскоши и подавно.

Все говорит за то, что жестокие варвары, которые впоследствии напали и на самих Эльчей, произошли не от зародышей Бенигнус, а от какой-то совершенно иной планеты.

В целом на земле наблюдалась большая неразбериха, особенно когда со своими полчищами двигался Аттила. Мужчин завоеватели брали в плен, а женщин и детей продавали в рабство.

Невозможно описать, что довелось пережить предкам Энгельбертов!

Время сровняло с землей курганы человеческих мук и притупило память. Забвение — бесценное свойство людей. Представим себе, что с помощью некоего внутреннего магического устройства мы получили бы возможность «прокрутить» все ужасы, перенесенные нашими предками на протяжении веков. Да любой из нас как подкошенный рухнул бы наземь и тотчас испустил дух!

Жившие