Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

И все-таки один внук этого Петра, беспутный парень, который обманывал покупателей, продавал в своей лавке недорезанный волками скот, купленный за бесценок у палачей и живодеров, взял в жены девку из борделя в Страконицах, чем навлек позор на весь род Энгельбертов! Цех мясников сурово осудил и наказал его. Он был исключен из цеха и выгнан из городка без права где бы то ни было заниматься своим ремеслом. Впрочем, цех тот вообще был скор на расправу: не дай бог какому мяснику завести шашни с веселой бабенкой, или, разрубая тушу, смутить свою служанку непристойной шуточкой, или, того хуже, быть уличенным с ней в блуде!

Вот и скитались бесприютно злополучный этот Ондрей Энгельберт со своей молодой, едва прикрытой лохмотьями цыганкой-фокусницей, показывали по деревням обезьяну. Она перешла к ним от одного смуглолицего купца из далекой страны, где живут нехристи. Ночью молодка, одурманив его — восточного купца то есть, — своими жгучими ласками, выманила зверушку.

Когда наступили холода, она у них сдохла.

В ту же суровую зиму лета Господня 1498 Ондрей и его жена замерзли в какой-то лачужке. Они окоченели, сжимая друг друга в объятьях, так что и похоронить-то их сразу не удалось, а только лишь весной, когда начавшие разлагаться тела оттаяли и сами по себе разъединились.

От них осталось дитя, чей первородный грех был искуплен крещением. Не испорченный еще своими нечестивыми родителями, мальчик рос в семье своего дяди Павла, в Льштени, каковая деревенька и стала родовым гнездом всех последующих Энгельбертов.

Через Льштень проходил торговый тракт от Вимперка мимо Гостиц, Хумен, Влаховых Бржегов, Чкине и обратно, к Вимперку.

Здешние окрестности выглядят точно так же, как в те далекие времена. Ничего тут не изменилось, разве что приходских церквей стало больше — сейчас их около двадцати.

Занявшийся судьбами Энгельбертов репортер, идя из Тргонина, где стоит церковь святой Марии, в Льштень, был совершенно потрясен видом полей, огороженных каменными стенками, словно они могли защитить зеленя́ от ветра и потрав.

Удручающее открытие!

Ведь все эти камни были выбраны из почвы.

Сколь же беден этот край!

Даже хвойные деревья здесь, на этой возвышенности, что лежит на уровне девятисот метров над уровнем моря, не живут. Лесные заросли состоят лишь из ольхи, лещины да можжевельника, и в них с благодарностью отдыхают осенью большие стаи птиц, стремящихся к югу, в теплую Валахию.

Родная земля нынешних Энгельбертов напоминает карстовые поля, высокими горами защищенные от бурь, в данном случае от неистовых западных ветров. Ваш репортер прилежно учил в школе, что такое пустыни, но, как оказалось, не имел о них в целом четкого представления.

Плоскогорье в этом энгельбертовском краю с давних времен называлось пустыней святого Войтеха.

В 1519 году в Прагу на поклонение к святому Мартину пришли паломники из южной Чехии, из пустыни святого Войтеха, среди которых был особенно известен отшельник Рупрехт Энгельберт.

Он произнес в Праге пламенную проповедь, восхваляя заповеди господни, добродетельную жизнь, бичуя грехи и всяческую мерзость. Вокруг сего праведника, святого человека, возник такой шум, стали собираться такие толпы, что пражские священники сильно обеспокоились. Он проповедовал повсюду — на улицах, на берегу Влтавы, в трактирах и кабаках, не уставая внушать людям слово божье. Чума, которая свирепствовала тогда в Чехии, поразила, однако, и этого подвижника. Он скончался в ужасных страданиях, не довершив свой подвиг, предпринятый во имя любви к ближнему.

Похоже, нравственная сила Рупрехта и его мученическая смерть сказались не только на многих поколениях Энгельбертов в Льштени, но и на тех, что жили далеко за ее пределами.

До 1803 года в пу́стыне Святого Войтеха бил родник Рупрехта, обладавший целебными свойствами, так что из Вимперка, Прахатиц и Воднян ходили сюда за святой водой.

Репортер уверен, что деятельность Рупрехта Энгельберта в Праге увлекла туда многих льштеньских Энгельбертов.

От той поры среди пражских мясников в городе и его предместьях, а также среди бунтарей нередко попадаются Энгельберты. Они тягались, например, со здешними мясниками за право бить скот. Энгельберты сыщутся среди коптильщиков, засольщиков и между теми, кто торговал ливером, а некий Дрдлав Энгельберт, по слухам, обделывал копыта.

Репортер с удовлетворением отмечает факт, что сословие мясников в Праге, да и в целой Чехии, пользовалось почетом.

Но уже в Моравии их не ставили так высоко, а рассчитывать на почтение к ним в Австрии, Германии либо Польше, даже у итальянцев и французов, — и вовсе напрасный труд.

Чешские мясники и колбасники испокон века были аристократами среди других ремесленных цехов. Король даровал им герб.

Если во Франции золотых дел мастера и прочие представители художественных ремесел по уставу шли первыми в процессии и первыми встречали короля, то в Чехии, напротив, искони в первых рядах шли мясники. Остальные, менее почтенные, либо совсем нестоящие цехи, вроде художников, скульпторов, каменщиков, разных там ткачей и медников, толпились позади, вместе с портными и сапожниками.

Так уж заведено на чешской земле!

Иной знаток нашей жизни и наших застольных обычаев лишь усмехнется по поводу исторической ссылки на короля Яна Слепого, того, который одарил чешских мясников гербом и всякими льготами. Кому же, мол, не известно, что они своими секирами прорубили для него путь к городским воротам, через которые он вступил в Прагу, а затем и на трон?

Нет, вовсе не по этой причине мясники и колбасники у нас первые люди, а потому, что того взыскует наша дражайшая мать-отчизна.

Однако пан главный лесничий Энгельберт, проживающий в Либодржицах, вел свое происхождение не от пражской ветви и не от льштеньского Энгельберта по имени Йошта, многочисленные сыновья, дочери и внуки коего были впоследствии лакеями, сторожами, кухарками, горничными, парикмахерами у Петра Рожемберка, к которому Йошта в свое время поступил на службу лесником.

В восемнадцатом веке приходские метрики содержались уже в лучшем порядке, так что мы можем привести абсолютно точные сведения.

Достоверный предок нашего Энгельберта был установлен в лице некоего Якуба Энгельберта, который, женившись на Марии Магдалине, урожденной Котабовой из Тргонина, поселился в Гостицах под Боубином на плоскогорье святого Войтеха.

Молодые супруги не случайно обосновались в той шумавской деревушке; отсюда легче было добираться до рынков и торговых рядов Вимперка, Гусинца, а пожалуй, и Прахатиц.

Ремесло мясника не могло прокормить довольно большую семью, и Якуб искал дополнительных заработков, занимаясь барышничеством, скупкой и перепродажей на рынке свиней и баранов.

Известно также, что в пору перелета птиц он ловил рябинников и вообще занимался браконьерством.

За таким-то занятием увидел его однажды