Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

Лицо было искажено горем и у того, кто всю ночь бдел у тлеющих углей – последних останков человека, к которому он испытывал столько любви и восхищения. Костер испепелил целую эпоху в жизни Джавахарлала Неру, и теперь он остался сиротой. При первых лучах зари он положил маленький букет роз на теплый пепел. “Бапуджи, любимый отец, эти цветы для тебя, – проговорил он. – Сегодня я еще могу принести их к твоему пеплу. А куда мне нести их завтра – и кому?”

Как того требуют индуистские обычаи, на двенадцатый день после кремации прах Махатмы Ганди был погружен в воды реки, текущей к морю. Для этого избрали одну из главных индуистских святынь – сангам под Аллахабадом, место слияния мутных вод великой матери-Ганги с чистоводной Ямуной и мифической Сарасвати[195]. Там, где встречаются три великие реки, пронизывающие всю индийскую историю, там, где течения унесли с собой останки столь многих из бесчисленных миллионов людей, чьи радости и горести Ганди считал своими, ему теперь предстояло слиться с собирательной душой своего народа, будто капле воды – с бескрайним морем.

Медная урна с его пеплом была доставлена из Дели в Аллахабад поездом, состоявшим исключительно из вагонов третьего класса. Все 368 километров состав двигался сквозь плотный коридор из миллионов индийцев, пришедших сказать последнее “прости” своему Махатме. На вокзале в Аллахабаде урну перенесли в грузовик, который провез ее сквозь гигантские толпы к краю воды, где ее перенесли на увитый цветами армейский вездеход – и он уже вывез прах на середину течения.

Неру, Патель, сыновья Девадас и Рамдас, Ману, Абха и прочие близкие заняли места рядом с урной, а с берега за их продвижением следила миллионная публика.

Торжественный момент был уже близок, когда ведические песнопения и звяканье колокольчиков прервал тоскливый звук индийской флейты, чьи завывания разнеслись над толпой. Сотни тысяч скорбящих, с лицами, измазанными пеплом и сандаловой пастой, вошли в реку, чтобы испытать мистическое причастие. Люди стали спускать на воду кокосовые скорлупки с цветами, фруктами, сладостями, молоком и срезанными локонами – и ладонями черпать из реки ее священную воду, ритуальный бальзам, которого надо было непременно испить три глотка.

Когда грузовик-амфибия добрался до места слияния трех рек, Рамдас Ганди смешал прах своего отца с молоком священной коровы и стал медленно вращать урну, пока остальные пассажиры исполняли последний гимн: “О священная душа, да сопутствуют тебе солнце, воздух и огонь, да исцелят тебя воды всех рек и океанов, да служат они тебе во веки веков в твоих благих делах”.

С последними нотами Рамдас перегнулся через борт и медленно вылил содержимое урны в воду. Течение подхватило сероватое молочное пятно с темными вкраплениями пепла и понесло прочь, вдоль корпуса амфибии. Все ее пассажиры по очереди наклонялись и посыпали розовыми лепестками разводы на воде – все, что осталось от бесконечно любимого ими человека. Неумолимое течение уносило и пятно, и лепестки из вида, к далекому горизонту. Прах Ганди отправился в последнее паломничество, положенное благочестивому индуисту: в долгий путь к морю и к тому таинственному мгновению, когда вечная мать-Ганга вручит останки бескрайнему вечному океану и они, “воспаря над наважденьем”[196], сольются с Махатом, великим духом, с Богом небесной “Гиты”.

Эпилог

Своей смертью Махатма Ганди добился того, к чему стремился в последние месяцы жизни. С его убийством прекратилась безумная межобщинная резня, терзавшая индийские города и села после отделения Пакистана, и соседи перестали набрасываться друг на друга. Взаимная неприязнь на субконтиненте никуда не денется, но стороны научатся выяснять отношения общепринятым способом – путем вооруженных конфликтов между двумя национальными государствами, в которых друг другу противостоят регулярные армии на поле боя. Жертва, принесенная в саду Бирла-хауса, станет высочайшей точкой достижений и трагедий Индийского субконтинента в 1947–1948 годах.

Убийцу, Натхурама Годсе, схватили с пистолетом в руке. Он даже не пытался сопротивляться. Вслед за ним арестовали и остальных заговорщиков. Нараяна Апте и Вишну Каркаре выдали ненасытные сексуальные аппетиты Апте. 14 февраля, в День святого Валентина (когда же еще), в дверь гостиничного номера в Бомбее, где он прятался последние двое суток, постучали. Постоялец открыл, надеясь на встречу со своей пассией, но вместо нее обнаружил на пороге трех полицейских. Следователи раскрыли его связь с дочерью главного судмедэксперта и подслушали разговор, в котором он только что просил ее о встрече в отеле.

Восемь человек – Апте, братья Натхурам и Гопал Годсе, Маданлал, Каркаре, Саваркар, Парчуре и слуга Дигамбара Барге 27 мая 1948 года предстали перед судом по обвинению в убийстве Махатмы Ганди по предварительному сговору. Натхурам Годсе с самого начала взял всю вину на себя и объяснил свои действия политическими мотивами; он заявил, что остальные обвиняемые в заговоре с ним не состояли.

Поразительный рекорд Дигамбара Барге, который 37 раз был арестован, но получил только один приговор, от этого убийства никак не пострадал. Лжесадху заделался государственным свидетелем и даже не попал под суд. Зато именно его показания легли в основу приговоров семерым из восьмерых обвиняемых. Вира Саваркара оправдали за отсутствием доказательств его причастности к преступлению.

Натхурама Годсе и Нараяна Апте приговорили к смертной казни. Апте поплатится головой за пропущенное 27 января 1948 года свидание со стюардессой “Эйр Индия”: ему суд определил высшую меру наказания, поскольку он присутствовал в Гвалиоре, когда было получено орудие убийства. Остальным пятерым присудили пожизненное заключение, однако Парчуре и слуге Барге удалось опротестовать приговор в апелляции.

Апелляция Натхурама Годсе и Нараяна Апте успехом не увенчалась: их казнь назначили на 15 ноября 1949 года. Двое сыновей Ганди, его ближайшие друзья и сподвижники подписались под прошением о помиловании, обращенным к человеку, который считался самым преданным последователем апостола ненасилия, – Джавахарлалу Неру. Им было отказано. На заре 15 ноября 1949 года, в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом Индийской Республики, Нараян Апте и Натхурам Годсе были выведены из камер во двор тюрьмы Амбала и преданы смертной казни через повешение.

Апте до самого конца не верил, что ему придется поплатиться жизнью за убийство Махатмы Ганди: пока в дверях его камеры не появился помощник палача, он был убежден, что в последний момент придет помилование – ведь так сказали ему линии на руке. Увидев виселицу и, к своему вящему ужасу, убедившись, насколько неточной наукой бывает