Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

Натхурам Годсе завещал родным лишь одно – свой прах. Он решил отложить воссоединение с вечностью до тех пор, пока не сбудется мечта, ради которой он совершал убийство: вопреки традиции он потребовал, чтобы останки его не погружали в воды реки, стремящиеся к морю, но передавали потомкам из поколения в поколение до тех пор, пока Инд не будет протекать по вновь объединенному под властью индуистов субконтиненту.

Даттарая Парчуре, получив помилование, вернулся в свою гомеопатическую лабораторию и еще долгие годы продолжал потчевать жителей Гвалиора снадобьями из семян кардамона, бамбуковых побегов, лука и меда от застоя в легких.

Дигамбар Барге, опасаясь за свою жизнь, после суда сбежал из Пуны и укрылся в убежище, предоставленном бомбейской полицией. Там он вернулся к профессии, которая изначально прославила его на всю округу, и принялся плести пуленепробиваемые жилеты. Его основной клиентурой сделались политики, имевшие основания опасаться за свою жизнь.

Каркаре, Маданлал и Гопал Годсе отсидели положенный срок и законным путем вышли из тюрьмы в конце 1960-х. Каркаре вернулся в Ахмаднагар, в свой пансион “Декан”, и, как прежде, стал заманивать путников сомнительными прелестями лежанок-чарпоев – по семь на одну комнату, по рупии с четвертью (10 шиллингов) за ночь. Он скончался от сердечного приступа в апреле 1974-го. Маданлал Пахва поселился в Бомбее и завел у себя на чердаке кустарное производство игрушек. Человек, пытавшийся подорвать Ганди в Бирла-хаусе, больше всего гордился ракетой на сжатом воздухе, у которой головная часть взвивалась на сто ярдов в небо и возвращалась на собственном парашюте.

Гопал Годсе вернулся в родную Пуну и поселился на третьем этаже скромного дома в центре города. На одной из стен своей террасы он повесил чугунную карту Индийского субконтинента. Каждый год 15 ноября, в день казни брата, он выставляет прах Натхурама в серебряной урне перед этой картой, подсвеченной яркими фонариками. Здесь Гопал Годсе собирает самых фанатичных последователей Вира Саваркара.

Ни угрызения совести, ни намеки на раскаяние не омрачают эти сборища. Их цель – почтить память “мученика” Натхурама Годсе и оправдать его поступок в глазах потомства. Выстроившись перед чугунной картой, взволнованные звуками ситара, эти упрямые фанатики вскидывают в воздух правые руки с открытой ладонью и на прахе Натхурама Годсе клянутся целиком вернуть “отрезанную по живому часть родины”, Пакистан, и “вновь объединить Индию под властью индуистов – от берегов Инда, где родились священные строки Вед, до лесов за Брахмапутрой”.

Как он и обещал, принимая назначение, в июне 1948-го, спустя год, Луис Маунтбеттен сложил с себя полномочия первого генерал-губернатора независимой Индии. Его последние недели в стране были посвящены безуспешным попыткам склонить последнего князя, все еще остававшегося на своем троне, – низама Хайдарабадского – оставить надежды на независимость и присоединиться к индийскому доминиону. Жена лорда Луиса, леди Эдвина, свой заключительный официальный визит нанесла в два крупнейших лагеря беженцев, чьим жителям она отдавала столько времени и сил. Несчастные тысячами приходили прощаться и напоследок дарили ей то единственное, что могли себе позволить в скудных обстоятельствах, – искренние слезы и непритворную грусть от расставания.

Накануне отъезда супругов Джавахарлал Неру дал в их честь прощальный банкет в парадной столовой бывшего вице-королевского дворца. Неру поднял бокал за двух людей, с которыми его связывали тесные узы дружбы и признательности, скрепленные самым знаменательным годом жизни, и произнес тост.

“Куда бы вы ни отправлялись, вы всюду приносили утешение, надежду, поддержку, – сказал он леди Эдвине. – Разве удивительно, что в итоге народ Индии любит вас и верит в вас, как в родную?”

“Вас сопровождала высокая репутация, – сказал он ее мужу, – но сколько репутаций не пережило Индии! Вы оказались здесь в очень трудный, переломный момент, но ваша репутация не пострадала. И это выдающееся достижение”.

Патель, его соперник, добавил от себя: “По тому, сколь многого вы добились дружбой и доброжелательностью, ясно видно, сколь многое не удалось вашим предшественникам, которые в силу своей гордыни не сумели заручиться доверием влиятельных общественных деятелей”.

На следующее утро Маунтбеттены отбыли из лаченсовского дворца в той же раззолоченной карете, что доставила их к парадной лестнице пятнадцатью месяцами раньше. Одна из шестерки лошадей заартачилась, и тогда был вынесен окончательный вердикт их достижениям в судьбоносные и непростые для Индии времена – кто-то в толпе крикнул: “Это знак свыше! Оставайтесь в Индии!”

Страшный недуг, который, как обнаружил бомбейский врач, таился в легких Мухаммада Али Джинны, прикончил его в сентябре 1948 года, спустя каких-то восемь месяцев после убийства его извечного противника и три месяца после истечения срока, отведенного тем самым лечащим врачом и по совместительству другом.

Джинна до последнего изо всех сил и с неизменным мужеством старался обеспечить будущее своему драгоценному Пакистану. 11 сентября 1948 года он умер на родине, в Карачи, во временной столице великого исламского государства, порожденного его железной волей. Но даже в смерти этот человек сохранил верность своей несгибаемой натуре. Без десяти десять вечера врач наклонился к умирающему Каиду и прошептал: “Сэр, я сделал вам инъекцию. С Божьей помощью вы будете жить”.

Джинна устремил непреклонный взгляд на лицо медика – последнее, что ему суждено будет увидеть в жизни, – и твердо произнес: “Не буду”. Спустя полчаса его не стало.

Созданное им государство пережило послеродовые муки, однако изначально задуманное демократическое устройство не привилось. В 1958 году фельдмаршал Аюб Хан совершил военный переворот, положив конец череде вялых, пожираемых коррупцией гражданских правительств. Через десять лет авторитарного, но в целом грамотного правления режим Хана был скинут следующим военным переворотом.

В 1971 году страна пережила войну за независимость Бангладеш – сбылось пророчество Луиса Маунтбеттена, который утверждал, что союз между двумя половинами Пакистана не продержится и четверти века. Этот болезненный опыт вновь привел к власти светское правительство во главе с Зульфикаром Али Бхутто. Его кабинет продержался шесть лет, но в итоге не только пал, но и сложил головы при следующем военном перевороте, устроенном летом 1977 года генералом по имени Мухаммад Зия-уль-Хак, который объявил в стране военное положение и ввязался в афганский конфликт, вступив в альянс с США и Саудовской Аравией. Он же провел принудительную исламизацию большинства государственных органов Пакистана и внедрил в стране религиозные законы шариата.

17 августа 1988 года самолет генерала Зия-уль-Хака взорвался в воздухе. Причины крушения, при котором воздушное судно разлетелось на мелкие кусочки, так и останутся невыясненными. Сегодня первое в мире исламское государство сотрясает вражда шиитов и суннитов. Кровавые столкновения между