Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

перепроизводства ненужных товаров, беречь воздух, которым мы дышим, и воду, которую мы пьем, – на рубеже тысячелетий все это кажется уже не милыми чудачествами, а правилами выживания человечества на истощенной планете.

И в главном Индия тоже хранит верность памяти о худощавой темнокожей фигуре с бамбуковым посохом, которая привела ее голодные массы к свободе. Индия родилась свободной – и свободной остается. Спустя долгие годы борьбы и тягот, не поддаваясь давлению, вызванному неуклонным ростом населения, Индия остается тем, чем она стала при последнем ударе часов в памятную ночь с 14 на 15 августа 1947 года. Фактически единственная из всех стран, разорвавших путы колониализма в дальнейшем, она останется свободным обществом, где уважаются права и достоинство всех граждан, где соблюдается право на несогласие, протест и открытое выражение любых мнений в свободной печати, где проходят честные и свободные выборы. Она устояла перед соблазном последовать примеру китайских соседей и расплатиться за прогресс превращением миллионов граждан в вымуштрованных роботов; избежала и подражания бесчисленным мелкотравчатым диктатурам с их старательно оболваненными ликующими толпами и старательно замаскированными пыточными тюрьмами.

Речь идет о достижениях непревзойденного масштаба, не просто достойных уважения всех соседей по планете, но и, главное, достойных великого человека, приведшего Индию к той самой свободе, которую она теперь просто так не отдаст. Жизнеспособность этого достижения была поставлена под сомнение лишь однажды – когда в июне 1975 года премьер-министр Индира Ганди стремительно ввела в стране чрезвычайное положение. Но и она успела вернуть демократическое правление прежде, чем погибла от рук убийцы.

Через 15 дней после того, как был развеян пепел Махатмы Ганди, скромной церемонией под сенью Ворот Индии завершилась эпоха, которой он положил начало, когда прошествовал под этой аркой в январе 1915 года, вернувшись из Южной Африки с экземпляром “Индийского самоуправления” под мышкой. Сопровождаемые почетным караулом сикхов и гуркхов, под звуки флотского оркестра вольную индийскую землю покидали последние остававшиеся на ней британские солдаты – Сомерсетский полк легкой пехоты медленно прошествовал под высокими сводами к бетонному причалу.

И пока ряды пехотинцев исчезали в проеме арки, из толпы индийских зевак, собравшихся на набережной поглазеть на отплытие англичан, прорезался неожиданный звук. Сначала вступил один голос, потом, там и сям, присоединилось еще несколько, и вот уже тысячи человек выводили до слез знакомую мелодию – “Старое доброе время”. Ветераны-конгрессисты со шрамами от британских полицейских дубинок на головах, плачущие женщины в сари, подростки в школьной форме, беззубые нищие и даже солдаты почетного караула, вытянувшиеся по стойке “смирно”, – все внезапно прониклись значением момента и стали подпевать. Когда последний из сомерсетцев взошел на высланную за ними баржу, голоса этого стихийного хора разнеслись по всей эспланаде вокруг Ворот Индии – щемящее последнее песнопение, прощание с отбывающими англичанами.

Можно сказать, что они исполняли гимн и той худощавой фигуре, которая давним зимним утром поднималась по этой бетонной эспланаде. Под Вратами Индии заканчивалась одна эра и начиналась другая, та самая, которую Ганди возвестил для трех четвертей населения земного шара, – эра деколонизации. Последние представители расы королей и капитанов отплывали от этих берегов, и свежему попутному ветру, подгонявшему их на пути домой, суждено будет вскоре превратиться в ветер перемен, перекроить карту мира и поменять расклад сил на ближайшие пятьдесят лет. Благодаря Мохандасу Ганди и тому, чего он достиг в Индии, во многих и многих портах по всему земному шару вскоре станут происходить церемонии, подобные той, что состоялась в Бомбее 28 февраля 1948 года.

Но далеко не все они будут пронизаны таким радушием, как та, что завершилась зимним утром под сенью некогда горделивой имперской арки. То был последний знак признательности убитому Махатме и тем индийцам и англичанам, кто нашел в себе мудрость признать за ним конечную правоту.

Что с ними было дальше

Валлабхаи Патель

В первые несколько недель после убийства Ганди в Индии упорно шептались о том, что Патель как министр внутренних дел должен нести ответственность за упущения полиции, не сумевшей остановить убийц после неудачного покушения 20 января. Его противники даже запустили слух, что он будто бы проявил равнодушие к судьбе Ганди в силу своих с ним политических разногласий. Все эти злобные намеки наложились на искреннее горе – и в марте 1948 года довели Пателя до серьезного сердечного приступа. Однако он выздоровел и вернулся на пост вице-премьера и министра внутренних дел. После отъезда лорда Маунтбеттена он осуществил аннексию Хайдарабада, которая покончила с последним независимым княжеством на индийской территории. Конфликт с вечным соперником, Неру, после убийства Ганди на некоторое время затих, а в начале 1950-го вспыхнул было с новой силой, но 15 декабря 1950 года Патель скончался от инфаркта, и публичной ссоры между давними соратниками так и не случилось.

Джавахарлал Неру

Джавахарлал Неру до самой смерти занимал должность, на которую заступил 15 августа 1947 года, – а умер он в Нью-Дели 27 мая 1964-го. Неру стал влиятельным деятелем международного масштаба, одним из главных представителей лагеря, который стали называть третьим миром. Именно он стоял за движением неприсоединения, получившим поддержку большинства стран Азии и Африки, когда они освобождались от колониальной зависимости на протяжении 1950–1960-х. Неру объездил весь мир – большинство европейских столиц, Штаты, тогдашний СССР и Китай. У себя дома он внедрил три пятилетних плана, призванных ускорить промышленное и социальное развитие страны, и насильственным образом включил в состав Индии португальский анклав Гоа.

В октябре 1962 года его ждало жесточайшее разочарование: Китай вторгся в индийские пределы в Ладакхе, в высокогорьях Кашмира, и на северо-востоке, между Тибетом и Ассамом. Неру так никогда и не оправился от потрясения, вызванного враждебными действиями государства, дружба с которым лежала в основе его внешней политики на протяжении пятнадцати лет. С тех пор он стал сдавать. В январе 1964 года он тяжело заболел, вроде бы даже выздоровел, но спустя четыре месяца скончался. В числе тех, кто примчался в Нью-Дели на его кремацию, был и Луис Маунтбеттен. Прощальным даром этого великого оратора своим согражданам были, конечно, слова – слова его завещания, которые теперь выбиты на стене Мемориальной библиотеки Неру: она заняла бывшую резиденцию главнокомандующего индийских вооруженных сил. Пусть мой прах, написал он, будет развеян с самолета “над полями, где трудятся индийские крестьяне, и таким образом смешается с землей Индии, став ее неотделимой частью”.

Чета Маунтбеттенов

В октябре 1948 года контр-адмирал Луис Маунтбеттен вернулся во флот и принял командование Первой крейсерской эскадрой на Мальте,