Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

оперетте Л. Йесселя (1871–1942) «Девушка-сыщик» (1921), которую Радлов готовил к постановке в театре «Музыкальная комедия» (см. выше примеч. 8). См. в письме к Я. Н. Блоху от 17 марта 1924 г.: «Перевел я <..> текст трех опереток, из которых одну, очень паршивую по музыке („Detektiv-Mädel“), ставит Радлов» (Malmstad J. E. Letter of M. A. Kuzmin to Ja. N. Blox. P. 175).

22. Недолгий период деятельности объединения эмоционалистов, кульминацией которого была постановка «Эугена Несчастного» в декабре 1923 г. (см. Декабрь 1923, примеч. 10), действительно принес больше популярности С. Э. Радлову, чем кому-либо из участников группы. О профите П. Сторицына, который получил допуск в видные издания, освещая проекты эмоционалистов в своих статьях, см.: Тимофеев А. Г. Вокруг альманаха «Абраксас»… С. 202–205. Г. А. Морев писал, что, вероятно, проект объединения эмоционалистов изначально был затеян Кузминым для продвижения творчества Юркуна: «…не для того ли в начале 1920-х, пока разрешали, [Кузмин] брался за издание эфемерных полудомашних сборников и альманахов, чтобы публиковать заурядную, по гамбургскому счету, прозу своего Юрочки, которую не брали уже ни в одной, даже самой дружественной Кузмину, редакции?» (Морев Г. Казус Кузмина // Дневник 1934. С. 17). См. записи ноября 1922 – февраля 1923 г., которые свидетельствуют о том, что Юркун действительно хлопотал об издании сборника, взяв на себя переговоры с цензурой и типографией.

23. В. И. Ленин умер около 6 часов утра 21 января. Сообщение о его смерти было передано радиостанцией Коминтерна в 17 часов и в утренние газеты не попало. Кузмин, скорее всего, прочитал это известие в номере «Вечерней Красной газеты» от 23 января.

24. Видимо, имеется в виду одно из чтений поэта и драматурга И. Г. Терентьева, прибывшего в Петроград еще прошлым летом и работавшего в «Студии Шимановского», она же Агитстудия.

25. В Баку была поставлена оперетта, к которой Кузмин имел отношение (возможно, «Голубая мазурка» Ф. Легара).

26. Рассказов Кузмина издательство «Academia» не напечатало, хотя такие планы существовали и рукопись даже прошла цензуру (см. запись от 16 апреля 1924 г.). Состав книги нам неизвестен.

27. Намек на одноименную повесть Н. С. Лескова (1866).

28. Кузмин допускает ошибку, когда говорит о разводе Б. А. Пильняка «с Леночкой»: писатель действительно расторг в 1924 г. свой первый брак, но его жену звали Мария Алексеевна Соколова (1887–1959).

29. Пьеса «Смерть Нерона» была начата Кузминым в 1927 г., основная работа над ней шла в 1928-м, а закончена позднее, в 1929-м. См. комментарий А. Г. Тимофеева: Театр. Т. IV. С. 375–380.

30. На Фонтанке у Чернышева моста располагалась редакция «Красной газеты», которая стала для Кузмина с 1924 г. основным местом публикации его критических рецензий.

31. Кузмин ходил в Большой зал консерватории на спектакль Московской оперной студии им. К. С. Станиславского. См. его рецензию: Кузмин М. «Евгений Онегин»: Гастроли Московской оперной студии имени Станиславского // Театр. 1924. № 4. С. 8. Другие рецензии: Ге Е. Последний кино-опыт // ЖИ. 1924. № 6. С. 16; более снисходительная – о спектакле, состоявшемся 10 февраля: Вальтер Виктор. «Евгений Онегин» в исполнении москвичей // ЖИ. 1924. № 8. С. 12–13.

32. О кампании Волынского см. примеч. 33. Об обиде режиссера Г. К. Крыжицкого на Кузмина нам неизвестно. Необходимо отметить, что Кузмин резко негативно относился к творчеству группы «Серапионовы братья», считая их основным идейным противником защищаемого им эмоционализма, о чем как минимум дважды писал в своих критических статьях, вошедших впоследствии в сборник «Условности» (1923). Так, статья «Говорящие» (ЖИ. 1922. № 31) направлена против увлечения современных писателей формальным подходом: проявлением этой тенденции Кузмин называет именно творчество «Серапионовых братьев», которые «…покуда демонстрируют исключительно способы изобразительности, заняты всецело развертыванием сюжета, обнажением приема и т. п.» (Кузмин 1923. С. 159), причем в этих «приемах» критик не видит новаторства или художественной ценности. Эта критика развивается в статье «Письмо в Пекин» (Абраксас. 1922. [Вып. 2]), где Кузмин уже прямо уличает «серапионов» в том, что выбранные ими «приемы» являются основным содержанием их произведений и что их творчество не одушевлено эмоциями и взглядом художника: «Протокольные фотографии военных, деревенских и городских сцен, передача минутного жаргона и делового „воляпюка“, лишенные не только эмоционального, но всякого отношения со стороны автора, – в лучшем случае, материал для музея „материальной культуры“. <..> Когда же у „серапионов“ является минимальное отношение к фотографируемым nature morte'aм, оно не выше обывательского зубоскальства Аверченки и Тэффи» (Кузмин 1923. С. 163–164). Параллельно написанию «Письма в Пекин» (ноябрь 1922 г.) Кузмин вырабатывает основные положения «Декларации эмоционализма», первый пункт которой защищает право художника на личное, интуитивное постижение мира: «Сущность искусства – производить единственное, неповторимое эмоциональное действие через передачу в единственной, неповторимой форме единственного, неповторимого эмоционального восприятия».

33. Речь идет о статье А. Л. Волынского «Амстердамская порнография», подписанной «С. Э.» (ЖИ. 1924. № 5. С. 14–15) с резкой критикой как сборника «Занавешенные картинки», так и всего позднего творчества Кузмина… В этом же номере «Жизни искусства» были помещены еще две статьи Волынского, на этот раз подписанные полностью: «Политический аскет» (о Ленине, с. 3) и «Чем жил и живет балет» (с. 18–19). Как отмечают Н. А. Богомолов и Дж. Э. Малмстад, эта статья, возможно, «была инспирирована редакцией газеты, для которой сотрудничество с Кузминым становилось в тягость. После выступления Волынского Кузмина в „Жизни искусства“ практически перестали печатать» (Богомолов. Малмстад 2013. С. 269–270). После этого случая статьи и заметки Кузмина исчезли из «Жизни искусства» (единственное исключение – некролог В. Я. Брюсову в № 43 за 1924 г.). См. позднейшее (1926) высказывание Волынского о Кузмине в оставшейся не опубликованной при жизни статье «Мой портрет»: «Что сказать о М. А. Кузмине? Человек этот тоже обременен годами, но чудесной старости, рембрандтовской старости, с молитвенным вдыханием в экстазные минуты, у него нет и следа. Он что-то пропел, сказал несколько умных слов о прекрасной ясности в литературе, и затем – умер. Телесно Кузмин еще живет, справляя юбилей за юбилеем. Но вот талантливый поэт, в котором никакая протоарийская черта никогда не пребывала ни в делах, ни в письме, ни в жизни. Он весь неоариец, отхлебнувший от всех искусств. С любовью он рассматривает Ходовецкого. Присев к роялю, он мило сымпровизирует что-нибудь. Не без остроумия может он прорецензировать оперетку. Но все в целом – эфемерида, прах и суета, при общей симпатичности душевных воспламенений» (Волынский А. Л. Русские женщины / Предисл., коммент., публ. А. Л. Евстигнеевой // Минувшее. Т. 17. С. 288).

34. «Театр» – еженедельный журнал, ставший постоянной площадкой для критических выступлений Кузмина с № 11 за 1923 г. Прекратил существование на № 7 за 1924 г. Всего Кузмин опубликовал там девять рецензий.

35. В конце января вовсю шли репетиции оперетты «Девушка-сыщик» в постановке С. Э. Радлова (см. выше примеч. 21). См. в хронике: «Следующей постановкой театра Музыкальной Комедии явится новая оперетта И. Эсселя „Detektiv Mädel“ („Девушка-сыщик“), постановка которой поручена С. Э. Радлову совместно с Ходасевич в качестве