Великая долина. О путешествии в ад, во Францию и обратно в детство - Морган Мейс

Позднее Карл Густав Юнг осознал, что этот период видений настиг его, как и Данте, в середине жизни. Он был успешным врачом, известной личностью той эпохи. Тесно общался с Фрейдом, был погружен во весь этот ажиотаж вокруг «открытия бессознательного». Но отношения их приближались к развязке. В тот самый момент, когда Карла Густава Юнга в поезде на пути к теще стали одолевать его дикие эти видения, знаменитый разрыв между ним и Фрейдом шел полным ходом. Его жизнь казалась чем-то одним, но начала вдруг необъяснимым образом превращаться во что-то иное. И были видения. И было нисхождение. Было падение.

Вот что случилось с Карлом Густавом Юнгом – во всяком случае, если верить его собственному рассказу, а рассказ этот он приводит в первую очередь в своей бесконечно странной и едва ли не совершенно невразумительной книжке, которую он сочинил, сам от руки записал и проиллюстрировал, которая потом будет известна под именем «Красная книга», которая на любой полке должна стоять подле Гертруды Стайн с ее «Становлением американцев» и которую он издал, представил на суд общественности лишь спустя много лет после смерти, – по той причине, что Карл Густав Юнг, выдающийся врач и ученый, известная в ту эпоху личность, публичный человек Карл Густав Юнг не хотел пугать своих пациентов и в целом аудиторию, не хотел учинять скандал и поэтому много лет хранил эту книгу своих писаний в тайне, ибо слишком хорошо понимал, что всякие там влажные видения – видения с реками крови и ледяной коркой, нисходящей на землю из космоса, – что все это, мягко говоря, выглядит по меньшей мере эксцентрично. Вряд ли бы ее приняли – ее, эту «Красную книгу», могли принять даже ой как нехорошо, особенно те, кто и так уже подозрительно относился ко всем этим «погружениям в бессознательное», к разговорам о «скрытых глубинах», к обсуждению древних символов с мифологией и заходам в область потенциального мракобесия – из-за всего этого многие и так с глубоким подозрением относились к тому, что творилось вокруг Карла Густава Юнга и в его окружении.

В общем, долгое время «Красная книга» оставалась сокрытой. Знакомство с ней широкой аудитории состоялось лишь относительно недавно. И в этой книге, в этой вот красного цвета книге Карл Густав Юнг открывает секрет, что вот тогда-то, когда он ездил в очаровательный швейцарский городок в гости к теще, примерно в этот самый период случилось так, что Карл Густав Юнг осознал, что душа давно его покинула, и вот он был ввержен во ад – можно сказать и так, – где некоторое время блуждал, а затем он из ада вышел, и душа к нему возвратилась, потому что он, Карл Густав Юнг, довольно-таки хорошо в аду себя проявил – наверное, можно даже сказать, потрудился в аду на славу, – и вот душа его снова в нем поселилась, и он, то есть Карл Густав Юнг со своею душой, пришел к соглашению, что после этого короткого пребывания в аду ему дозволяется до конца своих дней оставаться успешным и даже капельку нудным швейцарским врачом, а его душе, аду и еще Богу это в принципе будет окей. Такая вот, если вкратце, история. Без парочки драконов, ведьм, пророков, пылающих серой озер и прочего тут тоже не обошлось, но вкратце история такова.

IX

Узнаём о путешествиях Карла Густава Юнга в ад еще больше. Ад – это место, без встречи с которым никак. В адских глубинах учишься быть человеком, которым и так всегда был. Парадокс. Но забавный

Итак, мы вынуждены принять к сведению, что Карл Густав Юнг, которого одолевали все эти сны и видения, тот самый Карл Густав Юнг, который написал «Красную книгу» и выполнил к ней все рисунки с картинками – а они эту «Красную книгу» и составляют, – этот швейцарец, этот Карл Густав Юнг, этот чувак, вечно расхаживавший в своих шерстяных костюмах, а мне, что забавно, мне вот всегда казалось, что эти его костюмы – на размер больше, чем нужно, этот Карл Густав Юнг был человеком, который прошел сквозь адские бездны и вернулся. Он отправился в ад, а потом он из ада вышел и вновь оказался в Швейцарии.

«Красная книга» есть попросту отчет о путешествии – о путешествии, которое приключилось в голове или, как сказали бы некоторые, в душе одного швейцарца по имени Карл Густав Юнг. Отправной точкой этого путешествия был разум, конечной – безумие. Вот оно, кстати, если по-простому и в паре слов, – все отличие жизни и трудов Зигмунда Фрейда от жизни и трудов Карла Густава Юнга. Если совсем в паре слов, то разница такова. Фрейд всю свою жизнь трудился над тем, чтобы крышей не ехать, помогал вернуть крышу на место другим и еще выяснял, как бы так сделать, чтобы крыша не ехала в принципе. А Юнг постоянно стремился к тому, чтобы она все-таки ехала, и хотя иногда и помогал кому-то вернуть свою крышу на место, но куда больше интересовался такими людьми и охотился за такими переживаниями, которые отпускают крышу в настолько далекое путешествие, что та срывается с края и вспархивает с обратной стороны.

Именно в том, – такова, по крайней мере, идея, – чтобы поехать крышей, полностью утратить себя, отправиться на ту сторону, можно вновь себя обрести – или, лучше сказать, впервые обрести себя подлинно и взаправду. Такая вот у Карла Густава Юнга была навязчивая идея, вот что он проповедовал – если слово «проповедь» здесь уместно, – и это же было той основной мыслью, которую он вложил в образы и видения «Красной книги» – книги, которая говорит на уровне мифов, символов и архаики, но утверждает всегда плюс-минус одно и то же, а именно что ад существует и туда реально стоит наведаться. Нужно, чтобы у тебя сорвало крышу, нужно сойти во ад и затем восстать из него – и вот тогда-то ты с некой большой вероятностью и узнаешь, кто ты на самом деле, то есть не кем ты себя возомнил, это ведь неизбежно – иллюзия, а кто ты на самом деле. Вот что обрел Карл Густав Юнг в аду – вот что обрел он в пристанище мрака, среди непроглядных теней, в поистине жутком царстве той чернильно-туманной хрени, которая есть в каждом из нас, – именно там, в этом месте, о котором все, как правило, говорят, что якобы его нет вовсе, но которое безусловно есть, оно у нас внутри, и человек может