Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

по которой мы ехали, была широкой. И, тем не менее, будто стиснутой между домами в три-четыре этажа. Несмотря на это, колёса возка почти цеплялись за прилавки, вынесенные чуть ли не на проезжую часть.

Дома здесь строили из кирпича, но с каменным фундаментом. Фасады были узкими, словно норовили оттолкнуть друг друга, втискиваясь между соседями. Зато, не в силах вырасти влево и право, каждый из домиков, как деревце, тянулся вверх. И, естественно, прирастал в этажах.

Нижние были заняты лавками и мастерскими. Вывески качались над головами прохожих: глиняные таблички с надписями, деревянные щиты с нарисованными товарами, пучки сушёных трав, связки обуви, медные тазы. Над лавками, на втором и третьем этажах, темнели окна жилых комнат.

Гостиницы попадались через каждые полсотни шагов. Тоже высокие, в четыре-пять этажей, с обязательной вывеской у входа и просторными дворами. А маленькие рынки и вовсе встречались повсеместно, куда ни кинь взгляд. Иногда это был просто тупик, заставленный лотками. Иногда — крошечная площадь, над которой натянули полотняный навес.

Под навесами теснились торговцы: горы овощей и фруктов, связки сушёной рыбы, корзины с яйцами, кувшины с маслом. Торговки громко зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Между лотками сновали разносчики с подносами на головах, предлагая горячие лепёшки и варёные яйца.

Харчевни-пэрэтисы жались к углам домов. В длинные столы были вставлены большие горшки, над которыми поднимался ароматный пар. Дым уходил к небу через трубы, но огня я не увидел. Подозреваю, он был разведён под котлами. Людей в этих пэрэтисах было много. Гораздо больше, чем длинных столов. К котлам тянулась небольшая очередь. Работник пэрэтиса брал глиняную плошку, накладывал еду, на которую ему указали пальцем, и отдавал покупателю. Пахло внезапно вкусно, несмотря на общую удушающую атмосферу. Мне даже захотелось как-нибудь потом попробовать.

Тем более, наш возок еле полз по улице, настолько плотной здесь была толпа. Люди шли, бежали, толкались, тащили корзины и тюки. И никому не было дела до возка, силившегося протиснуться сквозь этот поток.

— Долго ещё? — спокойно спросил я у возницы.

— Да тут недалеко!.. — привычно отмахнулся он. — Сейчас через ворота проедем, и станет полегче.

Ворота между Рыночным и Казённым слоем оказались шириной в две телеги. Здесь стояла стража: четверо копейщиков в тяжёлых стёганых куртках и при шлемах. Небольшая проверка, демонстрация аристократического перстня — и мы проехали дальше.

Казённый слой встретил чинностью и спокойствием. Никто не кричал, не толкался, не тащил корзины, распихивая ими окружающих. Прохожие, одетые в добротные халаты и плащи, вышагивали неторопливо, без лишней суеты. Да и дома были опрятнее: те же три-четыре этажа, но фасады покрыты штукатуркой, а окна забраны ставнями с резными наличниками.

И даже мостовые здесь могли похвастаться каменными плитами. Ещё и настолько тщательно подогнанными, что колёса возка катились ровно, без тряски. Вдоль улиц тянулись водосточные канавы, прикрытые, опять же, каменными плитами, но с прорезями. Кое-где виднелись и каменные люки с круглыми дырочками — видимо, городская канализация Танлавара. В большинстве городов Края Людей подобной роскоши не было.

Пока я одобрительно качал головой, глядя на это, наш возок свернул в широкую арку. А затем наконец-то въехал во внутренний двор Царской Казны.

Здание выглядело внушительно. Фасадная часть, выходящая на улицу, напоминала богатый особняк. Три этажа, высокие окна с цветными стёклами, портик с колоннами из серого камня, широкое крыльцо.

Но стоило взглянуть на здание сбоку, и становилось ясно: особняк — лишь прихожая. Дальше, в глубину территории, тянулась каменная коробка в те же три этажа, но без окон, если не считать узких прорезей под самой крышей. Несложно было догадаться, что это и есть хранилище. Именно там, за толстыми стенами, лежали деньги, драгоценности и документы тех, кто доверил их царской власти.

Въезд во двор охраняли восемь стражников в тяжёлых стальных доспехах. Кирасы с выгравированным узором, наплечники, шлемы с защитой для шеи. У каждого — длинное копьё и меч на поясе. На больших овальных щитах, прислонённых к ногам, был изображён золотой венец.

Обод, будто из переплетённых ветвей. С крупным драгоценным камнем в центре.

Мы с Ситранисом выбрались наружу. Пока регой рассчитывался с возницей, я успел оглядеться. Двор Царской Казны был просторным, вымощенным всё теми же тщательно подогнанными плитами. Вдоль стен стояли многочисленные телеги и возки — видимо, такие же посетители, как мы, привезли сюда свои ценности. У входа в особняк толпились люди. Стояли группами, что-то обсуждали, сверялись с пергаментами. Охрана внутри двора тоже присутствовала. Царские стражники виднелись буквально на каждом углу.

Вход в особняк был на высоком крыльце, куда вели пять широких каменных ступеней. На крыльце стояли чиновники в одинаковых серых халатах с какими-то нашивками на груди. Я насчитал четверых. Один, высокий и тощий, разговаривал со знатным мужчиной в тёмно-синем плаще и, показывая на пергамент, что-то втолковывал ему.

Второй, с круглым лицом и жидкой бородкой, общался с двумя знатными дамами, закутанными в дорогие шёлковые накидки. Дамы слушали, кивали, одна из них держала в руках ларец.

Третий чиновник, пожилой и какой-то помятый, объяснял что-то низенькому жрецу в белом балахоне. Тот, в свою очередь, эмоционально размахивал руками, и до меня долетали обрывки фраз: «…в шестой раз прихожу!», «…да вы что себе позволяете⁈».

Четвёртый чиновник, самый молодой из всех, просто стоял у перил. И откровенно скучал, задумчиво глядя куда-то поверх голов.

— Ну что, выгружаемся? — спросил Ситранис и сделал знак вознице, который, получив деньги, уже горел желанием уехать.

— Да, пожалуй, — кивнул я.

Мы открыли заднюю стенку возка. Почти всё пространство внутри занимали наши два сундука. Массивные, обитые железными полосами.

— Давай вдвоём сначала один, потом второй, — предложил я, глядя, как самоуверенный регой пытается приподнять сундук в одиночку.

Ничему его жизнь не учит.Зато таким людям, как Ситранис, всегда интересно жить.

Поднатужившись, мы ухватились за ручки и выволокли наружу первый сундук. Он гулко стукнул о каменные плиты, но здесь на этот звук даже никто не обернулся. Следом наступила очередь второго. Когда оба сундука стояли на мостовой, я выпрямился, разминая спину, и посмотрел на Ситраниса. Тот махнул вознице, мол, давай, свободен, и тот, радостно развернувшись, выехал со двора.

Мы остались вдвоём с двумя сундуками золота. И тут я подумал, что мы два придурка, которые кое о чём не подумали.

А не подумали мы о том, как эти сундуки через весь двор тащить в здание.

Ситранис посмотрел на сундуки. Потом на меня. Потом снова на сундуки. Почесал