Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

— Брат, а как мы их потащим-то? В одиночку мы по сундуку же не возьмём… А если потащим вдвоём, тогда один без присмотра останется.

Я молча указал взглядом на стражников у входа. Четверо мужиков в стальных доспехах, с копьями и мечами. Наверняка могут помочь. Ситранис проследил за моим взглядом и помотал головой:

— Царская стража? Не-не. Они и с места не сдвинутся. Только если кого-то убить надо. Или если кто-то начнёт во дворе буянить. В остальном, статуи статуями. От них ты помощи не жди.

— Понял, — хмыкнул я. — Буянить не вариант. Нас выкинут, сундуки оставят. Какие ещё предложения?

— Давай я схожу в здание и попрошу помощи! — воодушевился регой. — Там должны быть слуги, ну или ненужные чиновники какие-нибудь! Должны же они как-то принимать ценности!..

— Давай, — согласился я. — Иди. Я посторожу.

Одёрнув плащ, Ситранис подышал на ладони, пригладил волосы и уверенно зашагал к крыльцу. Сдержав усмешку, я встал над сундуками и приготовился ждать.

Ждать пришлось недолго. И сотни ударов сердца не прошло, как регой возник на крыльце в сопровождении какого-то важного на вид чиновника. «Важный» по-хозяйски оглядел двор, нашёл взглядом меня и сундуки, после чего перевёл острый взор на своих коллег. И ещё некоторое время изучал их, будто выбирая, кого не жалко озадачить.

Сперва его палец указал на молодого, скучавшего у перил. Не успел тот спрягать возникшее на лице уныние, как «важный» назначил вторую жертву. Тронул за плечо «помятого», который всё ещё общался со жрецом, и что-то, сдвинув брови, спросил. «Помятый» с видимой радостью отвлёкся от собеседника, размахивающего руками, чтобы выслушать начальство. Что-то ему разъяснив, «важный» махнул рукой в мою сторону. А старенький жрец при этом взорвался возмущением и начал махать руками ещё сильнее. Я даже побоялся, что он, с учётом небольшого роста и субтильного телосложения, вот-вот взлетит.

В итоге с крыльца спустились сразу четверо. Ситранис, следом два чиновника, скучающий и помятый, ну а за ними — низенький жрец, семенивший и что-то бормотавший себе под нос. Видимо, решил, что его вопрос теперь будет решаться на ходу. Или же просто не готов был сдаваться перед лицом бюрократии.

— Я в шестой раз прихожу! — скрипуче жаловался он, когда компания приблизилась ко мне, и я смог расслышать его слова. — Храму нужны средства на ремонт ступеней! Я жду эти средства уже десидолю!

— Как придёт, так получишь… — устало отвечал пожилой. — Я тебе их из кармана не выну. Если что-то не устраивает, подавай письменное прошение.

— Прошение? И что, опять ждать⁈ — всплеснув рукавами, слишком широкими для него, возмутился жрец. — Да сколько можно-то?.. Вчера уважаемая Караланита споткнулась и чуть не упала!

Ситранис остановился и, игнорируя чужую перепалку, указал на сундуки:

— Вот наша поклажа.

Чиновники переглянулись. Взялись за ручки, поднатужились, крякнули… И, ожидаемо, едва оторвали сундук от земли. Чай, не наёмники и даже не физически развитые воришки. Да и золото не их личное, так что самим этим фактом не придаёт силы. Лица у чиновников стали красными, на лбах выступила испарина. Мы с Ситранисом, переглянувшись, без особых усилий подняли второй сундук.

— Идите вперёд… К двери!.. — натужно прохрипел молодой.

— Хорошо. Постарайтесь не отставать, — бросил я и двинулся вместе с Ситранисом к крыльцу.

Чиновники пыхтели следом. А жрец семенил за ними, не прекращая скрипуче напоминать о себе. Снова и снова, практически одно и тоже по кругу:

— Всего три водянки! Это же не новый храм построить! Починить ступени! Нельзя же так долго ждать! Имейте, наконец, понимание!

К моменту, когда моё терпение лопнуло, мы поднялись на крыльцо. Я дал знак Ситранису, мы опустили сундук, после чего я обратился к жрецу:

— Не моё дело, но… Сколько тебе нужно?

Жрец осёкся, захлопал глазами в окружении морщин.

— Три золотых водянки…

Я выудил из поясного кошеля три золотых монеты и протянул ему.

— Вот деньги. Считай, это взнос моего отряда на храм. Иди себе с миром.

— Помолись там за нас, ага! — подтвердил Ситранис.

Жрец уставился на монеты, будто держал змею, которая может взвиться и покусать его:

— Это точно мне, и просто так? И я ничего вам не должен?

К тому моменту я уже вновь наклонился к сундуку. Однако, услышав вопрос, замер в полусогнутом положении… А потом развернулся и очень вежливо улыбнулся:

— Это дар. Иди уже отсюда с миром. Не трать своё время.

Жрец посмотрел на меня. На моё правое плечо. На левое. Глаза на морщинистом лице расширились. Пальцы разжались, и монеты звякнули о каменные ступени. А старый жрец открыл рот и заорал, как будто его режут:

— А-А-А-А-А!

Я распрямился, посмотрел на небо… Успокоился… И только затем перевёл взгляд на жреца, терпеливо уточнив:

— Ну что ещё-то?

Жрец повёл себя неожиданно. Я бы даже сказал, не совсем нормально. Низенький старик кинулся ко мне, вцепился в нагрудник доспеха и заорал во всю мощь небольших лёгких:

— Да как ты посмел⁈ Как посмел, а⁈

Что именно я посмел, он не объяснял. Я попытался оторвать его, но не вышло. Старческие пальцы, согнувшись, как когти падальщиков, вцепились в края пластины нагрудника. Ещё и так крепко, что пришлось бы их, наверно, сломать, чтобы отцепить. А я не такой злой, чтобы стариков калечить, даже таких, явно двинутых на всю голову.

— Руки убери, — попросил я, распрямившись во весь рост, отчего жрец едва ли не повис на моём нагруднике.

— Как ты посмел⁈ — снова закричал старик, едва доставая ногами до земли, но мой доспех так и не отпустил. — Сними нагрудник! Сними немедленно!..

— Ещё чего! Иди отсюда по своим делам, это моя вещь! — отказался я от этого предложения, безуспешно разжимая старику пальцы.

Нет, строго говоря, отдельные успехи у меня имелись. Каждый палец, который я разгибал, всё-таки разгибался. Но тут же возвращался в исходное состояние, едва я переходил к следующему.

Между тем, вокруг нас уже собиралась бормочущая и охающая толпа. Чиновники, молодой и пожилой, с облегчением поставили свой сундук на крыльцо. Молодой ухмылялся. Пожилой неодобрительно качал головой, глядя на жреца. Знатные дамы перешёптывались, прикрывая ладошками рты. Стражники косились, но с места даже на шаг не двигались.

А жрец по-прежнему висел на моём доспехе и, не