Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

— проворковал чиновник, будто токующий самец речной иссыги. — Сейчас вам слуги принесут еду и напитки! Будьте добры, не обижайте нас отказом! А вскоре подойдёт старший казначей.

После чего ещё раз поклонился. И исчез за дверью вместе с двумя помощниками, на лицах которых читалось явное облегчение.

Глава 202

Мы с Ситранисом переглянулись и уселись за стол. Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и вошёл слуга с подносом. Кувшин разбавленного вина, две чаши, тарелка с нарезанным мясом, сыр, хлеб, свежие фрукты. Поставив всё на стол, слуга глубоко поклонился и вышел.

Я с подозрением поглядел на еду и напитки. Оставалось надеяться, что они не отравлены. Всё-таки свидетелей нашего явления с сундуками во дворе было достаточно. И тут отдельное спасибо старику-жрецу, вряд ли работники и посетители Царской Казны скоро нас забудут…

Не успел я высказать подозрения вслух, как Ситранис залпом отпил полчаши вина. А в ответ на мой взгляд пожал плечами и закинул в рот пару крупных жёлтых ягод.

— Да нет, не думай! Не будут они нас травить! И вообще, вот это я понимаю, обслуживание… — довольным голосом протянул он, не переставая работать челюстями. — Это тебе не окраины Края Людей, брат…

Усмехнувшись, я взял кусок мяса и тоже принялся жевать.

Старший казначей появился, когда мы успели и перекусить, и слегка отдохнуть. Создавалось ощущение, что для уважаемых гостей здесь время ожидания рассчитано до удара сердца. Дверь отворилась без стука, и внутрь вошёл мужчина в тёмно-синем халате с золотым шитьём на рукавах. Лицо сухое, с глубокими складками у рта. Двигался он неторопливо, с достоинством. Гораздо медленнее, чем его цепкие глаза, успевшие детально изучить нас от пяток до макушек.

И всё это как бы невзначай, ненавязчиво. Хорошая выучка, очень хорошая. Не будь я наёмником, который и сам так изучает каждого при первой встрече, может, и не заметил бы.

— Тени вам под палящим солнцем! — церемонно произнёс мужчина, останавливаясь у стола. — Я Брахан, старший казначей Царской Казны Танлавара. С кем имею честь?

— Воевода Ишер.

— Регой Ситранис из семьи Транаис.

Казначей кивнул и, подобрав полы халата, уселся за стол.

— Мне доложили, вы желаете передать на хранение в Царскую Казну значительную сумму… — приподняв бровь, он покосился на сундуки. — О какой примерно сумме идёт речь?

Я допил и отставил чашу на стол:

— Мы надеялись, ваши люди при нас пересчитают. До монеты не скажу, но… Точно больше ста тысяч водянок.

Брахан поперхнулся воздухом ещё на озвученной цифре. Закашлялся, потерял невозмутимый вид, прижал ладонь к груди. Но быстро взял себя в руки и, прочистив горло, хрипло сообщил:

— Простите. Прошу извинить… Полчаши ожидания…

Он взял со стола маленький колокольчик — я и не заметил его раньше — и позвонил. В дверь тут же заглянул слуга, причём уже другой, не тот, который приносил еду и напитки.

— Помощников! — распорядился казначей. — Человек десять, живо!..

Слуга вышколенно исчез. А Брахан повернулся к нам и улыбнулся. Теперь уже совсем по-другому. Даже без тени начальственного превосходства:

— Сделаем быстро и в лучшем виде! Надо подождать совсем чуть-чуть, уважаемые гости!

Вскоре в кабинет втянулись младшие казначеи: молодые, пожилые, средних лет. В одинаковых чёрных халатах, с какими-то значками на груди. Все они встали вдоль стены, церемонно ожидая дальнейших распоряжений. Брахан властным жестом указал им на сундуки. Крышки были тотчас откинуты. Золото засияло в ярком свете, проникавшем из окна. Младшие казначеи, словно трудолюбивые насекомые, засуетились, пересчитывая монеты.

Золотые водянки вынимали горстями и укладывали в стопки на столе. Пласты складывали отдельно. Серебряные сланцы — в другую сторону. Работали слаженно, молча. Слышался лишь звон монет и негромкие голоса. Суммы записывали на глиняные таблички. Сведения с табличек отправлялись к Брахану, а тот уже сводил всё воедино. Стопки росли, пересчитывались и снова укладывались, но теперь в отдельные сундучки поменьше.

Зрелище было завораживающим. Особенно с учётом того, что Ситранис успел мне объяснить: в Царской Казне не обманывают. Никогда не обманывают. А те, кто рискнул, ещё долго умоляют о смерти. Суровая работа, суровые нравы, куда уж нам, наёмникам…

Ситранис, развалившись на стуле, потягивал вино. Я сидел молча, всё-таки поглядывая на сундучки.

Наконец, подсчёт закончился. Брахан отложил таблички и объявил:

— Сто двадцать тысяч триста сорок семь водянок. Сумма зафиксирована. Хранение обойдётся вам в сто двадцать четыре водянки в год, — старший казначей задумался, а потом предложил: — Возможно, вы хотите получить обязательства?

Я покосился на Ситраниса, затем перевёл взгляд на Брахана, а тот изящным движением хлопнул себя по лбу.

— Я сейчас объясню! — заявил он и, схватившись за колокольчик, позвонил.

Как только в кабинет заглянул слуга, Брахан требовательно приказал:

— Принеси чистые обязательства!

Слуга исчез, а старший казначей пустился в объяснения.

— Золото хорошо всем, но у него есть один недостаток! — с важным видом заявил Брахан, а я сдержал улыбку, потому как из прошлой жизни знал гораздо больше недостатков золота: — Оно очень тяжёлое.

— О да, мы с этим сегодня столкнулись!.. — хохотнул Ситранис.

— И то верно, припоминаю… — покачав головой, согласился Брахан. — Хорошо, что теперь вы можете не носить с собой золото, а держать его в Казне. И, заметьте, при этом иметь возможность им воспользоваться. Мы придумали такой умный документ под названием «обязательство». Этим документом мы заверяем, что выдадим в золоте ровно ту сумму, которая на нём указана. Было бы удобно, конечно, если бы сумму вписывали самостоятельно наши клиенты. Но как быть с остатком? Однако…

Дверь открылась, в проёме возник слуга с большим сундуком в руках. Сундук, в итоге, встал рядом со столом, а под крышкой обнаружились стопки тканных квадратиков. Один такой Брахан и протянул мне с очень гордым видом:

— Вот, это и есть обязательство!

В моей прошлой жизни была подобная система. Да и здесь она, оказывается, успела возникнуть.

В моих руках лежал квадратик не просто ткани, а ткани с золотыми и серебряными нитями. Вплетено их вроде было немного, но в итоге получался сложный узор, который не так-то легко повторить. При этом, когда мои пальцы коснулись ткани, Дикий Шёпот в голове резко усилился. И я не без одобрения понял, что ткань ещё и нашёптана.

— Шёпот? — озвучил я вслух.

— Да, ткань с шёпотом! — с гордостью, будто сам лично её