Вечные Пески. Том 9 - Лео Сухов

Ответы воришек не заставили себя ждать, и я почерпнул из них много нового. Не думал, что в Вечных Песках есть такое количество мест, куда можно направить человека, тебя расстроившего. А ещё не знал про некоторые виды извращений полового характера, которыми можно заняться с окружающим миром. И даже пара новых слов пополнила мой словарный запас. Хотя я всё-таки не благородная девица, а наёмник и бывший пьяница.

— До чего ж вы вежливые! — хохотнул Ситранис, когда воришки, наконец, выдохлись. — Слушайте, придурки! Вы пришли к нам ночью, пытались ограбить и думаете, что в худшем случае вас просто убьют, да? Так вот, у меня для вас очень плохая новость. Убьют вас в лучшем случае. Привилегию сдохнуть ещё заслужить надо.

— Слушай, регойчик, а ты ничего не попутал? — мрачно осведомился один из воров.

— А ты от лица всех говоришь, что ли? — с интересом спросил Ситранис.

— Ну, может, и да! — с вызовом ответил тот.

— А право-то у тебя такое есть? — ещё больше заинтересовался Ситранис.

— Ну есть, — ответил вор, усмехнувшись. — Есть у меня такое право, парни?

Он обратился к другим пленникам. Однако те предпочли промолчать. Умные, а может, просто опытные.

— Молчат — значит, согласны! — довольно подытожил самый наглый вор.

— И как же тебя зовут? — прищурившись, уточнил Ситранис.

— Я — Пруш, — гордо заявил тот.

В тот же момент Ситранис подскочил к нему и принялся спокойно, деловито избивать ногами. Бил до тех пор, пока бедный Пруш не свернулся калачиком и не начал скулить. Только тогда Ситранис прекратил его воспитывать. А затем отошёл на пару-тройку шагов и обвёл остальных взглядом, которым обычно кухарка в трактире оценивает подвезённое мясо.

— Запоминайте все, мне плевать на ваши имена и прозвища! — заверил он бандитов. — Вы просто тела, которые только чудом выжили. Вот ты, к примеру — тело первое, и так тебя и зовут. А теперь давай, тело первое, подымайся! Наш разговор только начался.

— Что вы от нас хотите⁈ — просипел Пруш, который и был назначен первым телом.

— Чтоб вы свой проступок отрабатывали! — улыбнулся Ситранис. — Долго и много! Лично я предлагал вас всех закабалить. Всё-таки в моём лице вы пытались ограбить аристократа из младшей семьи, но… Наш воевода добр!

Я просто не люблю рабство. Из прошлой жизни перенял эту нелюбовь. Даже самые мягкие виды рабства не по мне. Человека нельзя лишать свободы, иначе он превращается в животное. Дикое, обозлённое на весь мир. И рано или поздно эта злоба выплеснется, причём в самый неподходящий момент. Вместо того, чтобы постоянно ожидать удара в спину, лучше дать людям выход, который пусть будет хоть и сложно, но реально достичь.

— Все вы сегодня подпишете договор и поклянётесь перед девятью его соблюдать! — между тем, вещал Ситранис. — Ну или не сегодня, а когда вам надоест по рёбрам получать… Но! Так или иначе, вы все его подпишете и поклянётесь. И станете четырьмя сотнями тел на службе нашего отряда! Гордитесь этой ролью! Вам предстоят героические свершения! А, хорошо проявив себя, вы сможете заслужить расчёт и свободу! Ну как?

— Слушай, регойчик, а не пойти ли тебе знаешь куда? — прохрипел первое тело.

— Ясно… Жаль… — Ситранис изобразил на лице вселенскую грусть и махнул бойцам, стоявшим на подхвате. — Ребята! Хватайте первое тело и тащите подальше, чтобы его крики не мешали. А там вы знаете, что делать…

Есть много способов превратить жизнь человека в ад, не сделав его калекой. Впрочем, Алана согласилась подлечить придурков, если вдруг наши бойцы перегнут палку. Жаль, она сама не хотела участвовать в принуждении к исправительным работам. Всё-таки умелый лекарь знает, как сделать человеку очень больно, ничего не сломав. Но Алана была доброй женщиной, и я признавал за ней право не лезть в разборки с людьми.

Впрочем, и без неё любой наёмник примерно представляет, как быстро сделать собеседника сговорчивее. К сожалению, нам иногда приходится работать с бандитами и убийцами. Порой, чтобы выследить цель, необходимо пообщаться с пленниками по душам.

— Давайте, кто первый! Только сегодня! — Ситранис же обрабатывал остальных, пока что словами. — Бессрочный договор, который может расторгнуть только командир отряда! Никогда мы не делали таких предложений! Кто согласится сразу, обещаю, попадёт на лучшие условия! А первая сотня тел получит надбавку к оплате! Вы же так желали наших денег! Они сами идут к вам в руки!

Да, мы собирались их нанять и даже платить, но очень-очень мало. Из городских разбойников так себе бойцы получатся, понятное дело. Однако в лагере хватает работы, которую не слишком желают выполнять постоянные члены отряда. Уборка, стирка, готовка, таскание грузов и прочее. И ладно ещё для себя постараться, но ведь есть командиры, которым по статусу не положено портки лично стирать. Давно бы следовало нанять слуг, но где же их найдёшь-то в условиях войны и повального бегства?

А тут они сами пришли в руки. Могли ли нам что-то сделать местные власти? Ну да, если бы прислали стражу. Однако тут сразу бы возникла пара вопросов. Что стража делает вне городских стен? И почему она пришла именно в наш лагерь? Как всегда, во время подобных расследований и разбирательств, стража могла выйти сама на себя. А этого никому не хотелось, поэтому и стражу сегодня в нашем лагере можно было не ждать. Да и завтра. Да и послезавтра тоже.

Неудачников просто бросили на произвол судьбы. В данном случае, на наш произвол. И к концу дня в отряде появилось четыре сотни новобранцев. Да, с неясными перспективами будущей оплаты. Да, с неоднозначным положением в иерархии. Но всё-таки живых и практически здоровых.

А в следующие дни к нам прибыла ещё пара сотен представителей разбойного мира Танлавара. Особо отчаянных, не принявших во внимание опыт предшественников.

И всё-таки, как я уже говорил, первые три четверти в Междуречье выдались на редкость спокойными. Если не считать поездку к Царской Казне, встречу со жрецом и эту историю с попытками ограбления, мы отдыхали. И даже работы по наведению чистоты в лагере наконец-то удалось кому-то перепоручить.

А, между тем, жизнь не стояла на месте. Флот, речная стража, ну и, конечно, объединённое войско Приречья и Междуречья — все они боролись с демонами. И пусть война превратилась в