Свобода приходит в полночь - Доминик Лапьер

Его чувство юмора не раз скрашивало наши попытки как можно более полно и достоверно реконструировать ход событий: он то и дело вкраплял в сюжет забавные или трогательные эпизоды. В частности, однажды лорд Луис рассказал нам, как перед самым объявлением независимости, в ночи, укрылся в тиши своего кабинета и стал размышлять: “Пока еще я остаюсь одним из самых могущественных людей на планете и распоряжаюсь судьбами пятой части земного шара. У меня в запасе несколько минут”. Тут ему на ум пришел рассказ Герберта Уэллса “Человек, который умел творить чудеса” – про англичанина, которому на один день была дарована возможность исполнять любые желания. “В последние минуты на посту вице-короля я должен совершить что-то выдающееся. Но что же, что мне сделать?” Тут его осенило: “Я дарую супруге наваба Палампурского право называться ее высочеством!”

Наваб Палампурский был давним приятелем Маунтбеттена. В 1945 году, когда лорд Луис был у него в гостях, палампурский резидент явился к нему с неожиданным прошением. Наваб женился на австралийке, и предыдущий вице-король категорически отказывался возводить ее в ранг высочества, поскольку она была не индийского происхождения. Но эта чужестранка честно приняла ислам и пользовалась любовью подданных. Наваб был безутешен. Попытки Маунтбеттена помочь делу ничем не увенчались: Лондон был категорически против женитьбы махарадж на иноплеменницах. В ночь наступления независимости, пользуясь своей верховной властью, лорд Луис в последний момент даровал австралийской супруге наваба Палампурского титул высочества.

Спустя тридцать лет после этой истории я подписывал книги после лекции в Женеве. Подошла женщина: просто одетая, ни грамма косметики на морщинистом лице, волосы прикрыты шарфом. Она положила на стол изрядно потрепанный экземпляр нашей книги “Свобода приходит в полночь”, о том, как Индия получила независимость, и робко попросила автограф.

– Кому его адресовать? – спросил я.

– Бегуме Палампурской.

После обретения независимости они с мужем перебрались в Европу. Наваб умер, ничего толком ей не оставив. Женщина, которую Маунтбеттен сделал высочеством, зарабатывала, давая уроки английского богатым арабам с берегов Женевского озера.

Мы неизменно обсуждали с лордом Луисом все наши открытия, порой весьма неожиданные. Как-то раз мы показали ему записи, сделанные после встречи с индийским врачом, который в 1947 году пользовал основателя Пакистана, Мухаммада Али Джинну. Он стал читать и внезапно побелел. “Господи! Не может быть!” – выговорил ошеломленный Маунтбеттен.

В его голубых глазах, обычно таких невозмутимых, на сей раз читалась буря эмоций. Он потряс нашими заметками. “Если бы я тогда знал! Это бы развернуло ход истории! Я отложил бы независимость на несколько месяцев. Никакого отделения Пакистана не случилось бы, да вообще никакого Пакистана бы не было! Индия осталась бы единой и неделимой. Мы избежали бы трех войн…” Лорд Луис был потрясен до глубины души.

В заметках подробно описывался рентгеновский снимок, предъявленный лечащим врачом Джинны: он свидетельствовал о туберкулезе в запущенной стадии. Весной 1947 года несгибаемый Мухаммад Али Джинна, который покончил с надеждами Маунтбеттена на сохранение единой Индии, уже знал, что ему оставались считаные месяцы.

Больше года у нас ушло только на то, чтобы разобрать бумаги и прочие архивные материалы главного действующего лица с британской стороны. Прежде чем отправляться из Англии в Индию и Пакистан, мы надеялись познакомиться с гражданскими и военными, державшими на плаву ту невероятную империю, которую возглавлял лорд Луис.

Он прошерстил свою записную книжку, чтобы помочь нам выйти на ветеранов имперской авантюры, а заодно посоветовал дать объявление в “Таймс” и попросить откликнуться тех бывших госслужащих, кому было что рассказать. Идея оказалась невероятно плодотворной. Мы объехали всю Британию, от Саффолка до Суррея, от Корнуолла до Шотландии и от Кента до Уэльса, и везде встречались с бывшими сотрудниками британской администрации в Индии.

В Кенте мне довелось позвонить в дом экс-полковника, прикомандированного Маунтбеттеном к основателю Пакистана Мухаммаду Али Джинне в качестве главы военного кабинета. Его звали Юджин Бирни. Высокий, подтянутый человек, чей румянец выдавал пристрастие к виски и джину, Бирни провел несколько месяцев среди приближенных мусульманского лидера. Он оказался невероятным источником сведений об одном из главных действующих лиц индийской трагедии положений. На память о тех жарких временах Бирни привез с собой множество сувениров, включая гигантскую тигровую шкуру, которая встречала посетителей у входа в гостиную. Я настороженно застыл, потрясенный видом этого великолепного хищного зверя. Моя реакция позабавила Бирни: он тут же стянул с себя пиджак, свитер и рубашку; еще мгновение – и он стоял передо мной голый по пояс; от плеча до пояса тянулся страшный шрам. Одной рукой хозяин дома показал на тигриную голову, другой – себе на грудь: “Да-да, это его работа!”

Однажды вечером, когда он был еще юным лейтенантом и получил назначение в Центральные провинции, ему пришла в голову опрометчивая идея – расправиться с одним из тигров, которые во множестве рыскали вокруг лагеря. Он привязал к подножью баньяна козу и залег в густой траве, прикрепив к стволу винтовки фонарик. Через несколько минут захрустели ветки и раздалось испуганное блеяние.

– Я включил фонарик. Коза, бедолага, попала в лапы к тигру. Я выпалил в него, но в темноте сумел только ранить зверя. А тигр, сволочь, вместо того чтобы сбежать от боли, решил броситься на меня, не дав даже времени выпустить второй заряд. По счастью, я успел перехватить ружье другим концом и со всех сил всадить ему в пасть прикладом. Дальше мы оба бились не на жизнь, а на смерть. Он вцепился в меня когтями и разинул пасть, чтобы откусить мне голову – но там торчало мое ружье, и он не мог свести челюсти, так что в итоге пришлось ему меня выпустить и исчезнуть в ночи. Я полез на ближайшее дерево. Все это было в высшей степени неудобно.

– Наверное, вы выдохнули с облегчением, когда оказались на ветке, в безопасности? – предположил я.

– Какое там! – отозвался Бирни. – Я был в бешенстве! Подумать только, эта скотина слиняла с моей новенькой винтовкой “Холланд и Холланд”, купленной буквально накануне за астрономическую сумму в пятьдесят фунтов!

На следующий день Бирни с товарищами погрузились на слона и отправились на поиски хищника. Спустя двое суток они его таки выследили, и на сей раз Бирни подстрелил своего тигра с первой попытки. Но с ружьем пришлось распрощаться навсегда.

В скромном домике в сассекской глуши я познакомился с сэром Фредериком Берроузом, последним британским губернатором Бенгалии. Ничто в этом профсоюзном деятеле в отставке не выдавало человека, который с 1945 по 1947 год единолично распоряжался