Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

Тем не менее, как нам кажется, пример Ганнибалиана показывает, что и Константин в своей военной политике на Ближнем Востоке придерживался старой стратегии, успешно апробированной в эпоху Диоклетиана. Данная стратегия заключалась в размещении на границе империи военных гарнизонов в лице легионов, ал и когорт, которые должны были защищать определенные участки границы и создавать заслон на пути движения персов. Данные гарнизоны, как мы показывали выше, находились под командованием дуксов, дуксы же обладали всей военной властью в пределах той или иной пограничной провинции.

Выводы

Таким образом, весь материал данного параграфа позволяет прийти к важному выводу — к 324 г., когда Константин установил свое единовластие во всей империи, единственной полевой (экспедиционной) армией comitatenses, реально существовавшей в империи, была галльская армия, которую Константин перевел на дунайский фронт в 316–324 гг. в ходе двух военных конфликтов с Лицинием.

Армия Максимина II Дазы, которую в 313 г. унаследовал Лициний, сама по себе была только пограничной, она состояла из вексилляций, ал и когорт. К этим подразделениям мы можем добавить и старые легионы, размещавшиеся в ближневосточных провинциях в эпоху Принципата (III легион Киренаики, VI Железный легион, X Легион из пролива).

Документы, отражающие военную политику Максимина II Дазы, свидетельствуют, что этот правитель все еще опирался только на пограничные гарнизоны — небольшие войсковые подразделения численностью от 70 до 500 человек, защищавшие земли Сирии от персидских вторжений. Мы полагаем, что эти подразделения были именно пограничными гарнизонами. Жития позволяют заключить, что гарнизоны, находившиеся под командованием Андрея и Маврикия, несли постоянную и регулярную службу на сирийском участке ближневосточной границы, дислоцировались там на постоянной основе. Соответственно, упоминаемые в житиях подразделения принадлежали к пограничной армии и не были связаны с экспедиционными войсковыми силами.

Все источники по правлению Максимина II Дазы, как нарративные, так и эпиграфические, указывают на то, что ни в одной из провинций, находившейся под угрозой военного вторжения, не размещались какие-либо экспедиционные армии, защита этих провинций строилась на основе пограничных гарнизонов. Палестина, по которой сохранилось ценное свидетельство Евсевия Кесарийского, в 311–313 гг. находилась под защитой дукса и офицеров более низкого ранга, трибунов и препозитов, но все эти ранги принадлежали исключительно к пограничной армии, отражали ее командную структуру, и не входили в состав полевых армий.

Именно поэтому мы можем предположить, что в эпоху Максимина II Дазы увеличилось стратегическое значение Малой Армении, судя по всему, эта провинция стала ключевым элементом в обороне земель Южного Кавказа и Армянского нагорья от персидских вторжений. Именно Малая Армения и ее легионы были главным форпостом римлян в названных регионах. По сути, на легионах Малой Армении держалась вся оборона восточной Малой Азии, поскольку.

Обширный агиографический материал, рассмотренный в данном параграфе, позволяет проследить участие легионов Малой Армении в кампании против гуннов, развернувшейся на территории Великой Армении.

Сведения агиографических источников помогли определить, что как в эпоху Диоклетиана (284–305 гг.), так и после его отречения от трона (305–314 гг.), территорию Малой Армении защищали три легиона, XV Аполлонов, XII Молниеносный и I Понтийский.

Эти легионы приняли участие в военной кампании, развернувшейся в 312/313 гг. на территории Великой Армении. Евсевий Кесарийский. Римские войска воевали на территории Великой Армении, но не против армянского царя и его народа, а против гуннов, которые вторглись в Великую Армению, не исключено, что в этом вторжении гунны выступали союзниками персов, действовали по их призыву и инициативе.

Наконец, в 336 г., уже в эпоху своего единоличного правления, Константин назначил своего племянника, Ганнибалиана, дуксом Месопотамии и «царем царей» (rex regum) над сопредельными племенами и государствами Южного Кавказа и Армянского нагорья, которые были вассалами Рима — Арменией, царством Картли, Лазикой, абхазами. Это назначение свидетельствует, что Константин, во-первых, стремился усилить и скоординировать контроль над вассальными (клиентскими государствами) в названных регионах, он планировал сделать Ганнибалиана официальным представителем Рима в Армении, Картли и Лазике. Ганнибалиан должен был согласовывать интересы местных правящих династий с внешнеполитическими интересами Рима.

Во-вторых, функции Ганнибалиана состояли в командовании над всеми войсковыми подразделениями, расположенными в Каппадокии и Месопотамии, а значит, в усилении защиты регионов, расположенных в верховьях Тигра и Евфрата. Поскольку резиденция Ганнибалиана, что особенно интересно, находилась в каппадокийской Цезарее, он мог прибыть в Месопотамию в случае вторжения персов на эту территорию. Гарнизоны Каппадокии[966], тем самым, должны были защищать Месопотамию и оказывать поддержку III легиону Киренаики, который еще с эпохи Тетрархии, более точно — с 298 г., когда Месопотамия перешла под контроль римлян, размещался в этой провинции и составлял основу ее военных сил. Очевидно, убийство Ганнибалиана в 337 г. в результате дворцового заговора, развернувшегося в Константинополе, помешало реализации этих планов Константина, но данные сюжеты мы хотели бы рассмотреть в следующей главе нашей диссертации.

Глава IV

Проблемы межгосударственных отношений и римской военной политики в последние годы Константина (324–337 гг.) и в первую половину правления Констанция II (337–353 гг.)

§ 1. Последние годы Константина I (324–337 гг.) и ситуация на ближневосточной и дунайской границах

1.1. Надпись из Намары и взаимоотношения с арабскими племенами в 324–334 гг.

Ранее, в пункте 2.2 главы III, мы рассмотрели военные преобразования императора Константина I Великого, процесс складывания двух экспедиционных армий — галльской и балкано-дунайской (по сути — той же галльской) в период 312–324 гг. Мы пришли к выводу, что даже в балканских регионах вместе с Константином воевали галльские пограничные подразделения, переведенные в западный Иллирик. Эти подразделения были отведены с рейнского лимеса, где они размещались ранее, они же продолжали дислоцироваться в балкано-дунайских регионах и после победы Константина над Лицинием в 324 г. У нас нет данных, подтверждающих, что какие-либо войсковые соединения галльской полевой армии размещались в Малой Азии или на Ближнем Востоке в период с 324 по 337 г., т. е. в последние 13 лет правления и жизни Константина. Другими словами, мы не знаем достоверно и точно, переводил ли Константин свою победоносную экспедиционную армию или, по крайней мере, какую-либо ее часть в восточные провинции империи, в Малую Азию или на Ближний Восток, после своей победы над Лицинием в 324 г.

Сведения по армянской кампании Максимина II Дазы и по организационной структуре его армии позволяют заключить, что ближневосточная армия так и осталась пограничной, мы полагаем, что в период Константина она так и не была пополнена какими-либо соединениями полевой армии, размещавшейся в балканских регионах. В качестве подтверждения мы хотели бы привести довольно