Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

интересную надпись, не часто привлекающую внимание исследователей. Она была обнаружена в Ираке, в Багдаде, на одном из участков дороги, связывающей центр города с аэропортом, в 1948 г., тем не менее, последнее по времени чтение надписи было предложено в книге Д. Кеннеди «Римская армия в Иордании» цитируем надпись по этому изданию[967]:

Cum pervidisset Vincentius prote/ctor agens

Basie plurimas ex agra/riensibus dum aqua(s)

sibi in uso trans/fererent insidiados a Saracenas

pe/risse receptaculum aquar(um) ex funda/mentis fecit.

Optato et Paulino vv(iris) cc(larissimis) cons(ulibus)

«Поскольку защитник Винцентий, несущий службу у Басии, увидел, что многие из сторожевых воинов попали в засады, устроенные сарацинами, и были убиты в тот момент, когда они переносили воду для себя, он от основания построил водохранилище. В год консулов Оптата и Паулина, мужей светлейших»

По наличию имен консулов эта строительная надпись датируется 334 г., своим содержанием она дает сведения по двум важным сюжетам, напрямую связанным с нашей темой. Прежде всего, Винцентий, составитель надписи, упоминает о сарацинах, т. е. об арабских племенах, беспокоивших своими набегами границы римской провинции Аравии Петрейской. В этом смысле позволим себе предположить, что надпись 334 г. — первый официальный документ на латинском языке, упоминающий само слово saraceni, первый пример употребления этого термина в позднеримском административном лексиконе. Подчеркнем, что в литературных источниках этноним saraceni встречается намного раньше — его использует уже римский писатель-эрудит Плитний Старший в своей «Естественной истории» (книга VI, глава 157)[968].

Д. Граф предположил, что латинский термин saraceni (а также греческий эквивалент σαρακηνοὶ) восходит к арабскому слову šarikat — «союз», «объединение», «сообщество». В политическом и повседневном лексиконе арабских племен, обитавших на севере Аравийского полуострова, вблизи римских границ, слово šarikat подразумевало союз племен, находившийся под властью одного вождя, шейха, племенного лидера. По мнению Д. Графа, слово šarikat перешло в латинский и греческий языки благодаря долгой и интенсивной практике союзных договоров между арабскими племенами и римской администрацией. Арабские племена защищали римские границы в провинции Аравия Петрейская и получали в обмен за это денежные субсидии от римлян. По сути, арабские племенные союзы выступали в качестве буферных клиентских государств, федератов Рима, Рим активно использовал вспомогательные отряды кавалерии, которые поставляли союзные арабские шейхи, эти отряды несли службу на римской границе и дислоцировались в различных крепостях[969].

Оставляя в стороне вопрос о происхождении термина saraceni, подчеркнем, что проблема правового статуса и функций арабских племен на римской военной службе представляется нам более сложной, она требует анализа не только арабских, но и, конечно же, греко-латинских источников, которых по этой теме, к сожалению, не так много.

Как показал А.Г. Грушевой, во II–III вв. римская администрация провинции Аравия Петрейская интенсивно привлекала арабские племена, жившие поблизости, на римскую военную службу. Эти племена формировали войсковые соединения, которые получали места гарнизонов непосредственно в пределах провинции, на римской территории, надписи называют данные гарнизоны «лагерями кочевников», используя слово παρεμβολή («лагерь», «стоянка»). По мнению А.Г. Грушевого, эти лагеря, т. е. места размещения кочевых племен или каких-либо кланов, входивших в состав племен, находились под управлением арабских племенных вождей, которые получали от римской администрации должность стратига (στρατηγός) и тем самым вовлекались в орбиту римского влияния и римской административной системы. Как полагает исследователь, главной задачей лагерей кочевников была защита вверенного им участка границы от набегов других кочевников, не заключивших союзные договоры с Римом[970].

Т. Брюггеманн, рассматривая тот же сюжет, пришел к выводу, что лагеря племен были полноценными войсковыми подразделениями, навербованными из кочевников, а термин στρατηγός в надписях подразумевал любого представителя племени, главная задача которого как раз и состояла в том, чтобы сформировать из своих одноплеменников, наиболее годных к военной службе, определенный войсковой гарнизон, войсковую группу, которая получала размещение на римской территории. Стратиги также выполняли функции посредника между местной римской властью и своими одноплеменниками, по сути, как отмечает Т. Брюггеманн, стратиги возглавляли вспомогательные подразделения, навербованные из арабов[971].

В наши задачи не входит разбор материалов по II–III вв., тем не менее, учитывая исследования, непосредственно посвященные этим сюжетам, отметим, что, судя по всему, к началу IV в. военная организация провинции Аравия Петрейская и — самое главное! — принципы взаимоотношений между Римом и арабскими племенами претерпели существенные изменения. Если раньше римляне заключали договоры с соседними арабскими племенами и доверяли им защиту определенных участков границы, то теперь, как видим, подобная практика уходит в прошлое. Конечно же, надпись «защитника» (protector) Винцентия происходит не с территории Аравии Петрейской, она была воздвигнута намного севернее этой провинции, уже в пределах Сирии, но, тем не менее, мы полагаем, что она отражает общие процессы, происходившие на всем протяжении ближневосточного лимеса.

Скорее всего, к эпохе Константина лагеря или стоянки кочевых племен уступили место регулярным римским подразделениям, набиравшимся из местного населения, эти подразделения носили дополнительное наименование indigenae («местные») и в основном представляли собой кавалерийские отряды, мобильную кавалерию лучников. Ранее, в § 2 II главы нашей диссертации, мы уже разбирали этот тип войсковых соединений, они в большом количестве упоминаются почти во всех ближневосточных провинциях империи.

Совершенно не случайно надпись 334 г. упоминает «сторожевых воинов» (agrarienses), которые несли службу в данном регионе и обороняли вверенный им участок границы от набегов арабских племен. Применительно к подразделениям agrarienses мы обладаем ценным свидетельством Аммиана Марцеллина, который сообщает, что в 353 г., когда персидский военачальник Ногодарес попытался вторгнуться в римскую Месопотамию, он столкнулся там с целой сетью сторожевых постов (крепостей, гарнизонов), которые не дали его армии перейти границу и захватить римские земли — et quia Mesopotamiae tractus omnes crebro inquietari sueti praetenturis et stationibus servabantur agrariis («поскольку все местности Месопотамии, приученной к тому, что ее часто тревожили (набегами), находились под защитой лагерей и сторожевых постов» — Amm. XIV. 3. 2).

Д. ван Берхем, рассматривая цитированный пассаж Аммиана, пришел к выводу, что под фразой praetenturis et stationibus servabantur agrariis следует понимать только пограничные алы и когорты, т. е. войсковые формации старого типа, созданные еще в эпоху Принципата, тогда как В. Сестон понимал под этой фразой все виды пограничных гарнизонов, как алы и когорты, так и вексилляции equites promoti indigenae, а также полноценные легионы[972]. Несомненно, рассказывая о событиях в Месопотамии, Аммиан передает исключительно официальный, административный лексикон империи, в его изложении термины praetentura и stationes agrariae представляли собой официальные наименования сторожевых укреплений (пограничных гарнизонов, небольших крепостей), которые были распространены и приняты в официальном делопроизводстве. Как показал М. Коломбо, уже к 355 г. Аммиан прекрасно знал и говорил на латинском языке, разбирался