Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

Все сказанное Уокером было чистой правдой, но он излагал ее очень сбивчиво. И тому была причина: Соломатин наводил на Уокера страх своим гробовым молчанием и каменным выражением лица. Наконец, Соломатин протянул руку и попросил разрешения взглянуть на список ключей. Уокер ответил отказом. Как он получит свои деньги, если отдаст ключи? Вдруг этот русский хочет просто ограбить его? Поэтому Уокер предложил сначала договориться о цене. Но Соломатин сказал, что должен убедиться в подлинности ключей. В противном случае не может быть и речи об их покупке. О стоимости и продолжении взаимовыгодного сотрудничества можно условиться позже. Или не сделать этого совсем.

Уокер прекрасно понимал, что Соломатин полностью контролирует ситуацию. В его словах был свой резон, и Уокера обнадежило упоминание о возможном сотрудничестве. К тому же он категорически не хотел возвращаться из Вашингтона в Норфолк ни с чем. Молча Уокер отдал список ключей Соломатину. Но то, что произошло дальше стало для Уокера полной неожиданностью.

Соломатин заявил, что должен внимательно изучить список ключей и сделает это без свидетелей. Прежде чем Уокер смог что-то возразить, Соломатин вышел со списком ключей из комнаты, велев ожидать своего возвращения. Когда Соломатин вернулся, то по его внешнему виду никак нельзя было сказать, что Уокер дал ему на ознакомление совершенно секретный документ. Соломатина теперь интересовали только его настоящие имя и фамилия.

Изначально Уокер хотел сохранить их в тайне от русских. А вдруг что-нибудь пойдет не так, и сделка по продаже списка ключей не состоится? Инстинкт подсказывал ему, что наилучшим прикрытием для преступления всегда является ложь, максимально приближенная к правде. Поэтому Уокер стал придумывать себе фальшивые имя и фамилию, наиболее похожие на настоящие. Если есть виски «Джонни Уокер», то почему бы не представиться И.В. Харпером?[10] Но по пути из Норфолка в Вашингтон он пришел к выводу о том, что сделал не очень удачный выбор. Русские наверняка захотят узнать, что означают инициалы И.В. Может, Исаак? Или Изя? Вряд ли они поверят в еврейское происхождение Уокера. Тогда Уокер решил назваться Джеймсом. Это было имя его младшего брата.

Поэтому Уокер на вопрос Соломатина, как его зовут, уверенно и спокойно ответил – Джеймс Харпер. Соломатин безразлично кивнул и попросил Уокера предъявить документ для подтверждения его личности. Может быть, водительское удостоверение или удостоверение военнослужащего?

Уокер попытался увильнуть от прямого ответа на эти вопросы. Конечно, у него есть и водительское удостоверение, и удостоверение военнослужащего. Но нужно доверять друг другу. Как вести бизнес без взаимного доверия? Соломатин был непреклонен. Он обязательно хотел убедиться, что Уокер именно тот, за кого себя выдает. В случае отказа им придется распрощаться.

Уокеру ничего не оставалось делать, кроме как предъявить свое удостоверение военнослужащего. Он попытался объяснить, что с его стороны это была не ложь, а попытка хоть как-то защитить себя, пока отношения не станут более доверительными. Но Соломатин не проявил никакого интереса к объяснениям Уокера, забрал его удостоверение военнослужащего и во второй раз вышел из комнаты.

Теперь в распоряжении русских оказался не только список ключей. Они еще и проверяют, кто он такой на самом деле. Интересно как? Позвонили в Федеральное бюро расследований?[11] Или в Норфолк? Уокер живо представил себе, как это происходит:

– Здравствуйте. Норфолк? Это из КГБ беспокоят. У вас действительно служит офицер-связист Джонни Уокер? Ага, большое спасибо!

Прошло 20 минут. Уокер не вытерпел, выглянул за дверь и увидел стоявшего рядом костолома. Испугавшись, он закрыл дверь и вернулся в комнату. Вскоре пришел Соломатин и прямо с порога спросил:

– Почему он не подписан?

Уокер застыл в недоумении. Соломатин повторил свой вопрос, помахав в воздухе списком ключей:

– Почему на нем нет подписи?

Уокер не знал, о какой подписи идет речь. Поэтому он сказал первое, что пришло ему в голову:

– Их никогда не подписывают.

После этого последовала целая серия вопросов. Уокер обрадовался: наконец-то они приступили к делу. В первую очередь Соломатин захотел узнать, в каких электрических цепях «KL-47» использовались ключи. Потом он попросил Уокера рассказать, где тот служил, прежде чем получить свое нынешнее назначение. Как долго Уокер будет прикомандирован к центру оперативной связи штаб-квартиры Атлантического подводного флота? Куда его могут оттуда перевести? И наконец, к какой еще секретной информации он имел доступ? К оперативным приказам командования Атлантического подводного флота? К другим военно-морским шифраторам, помимо «KL-47»? Ключам и сопроводительной технической документации к ним? Много лет спустя Уокер с гордостью воспроизвел на одном из допросов свой лаконичный ответ сразу на все эти вопросы:

– Я сказал абсолютно честно, что у меня был доступ ко всему.

И дополнительно пояснил:

– Когда я был на дежурстве, то отвечал за всю связь в штаб-квартире Атлантического подводного флота.

Теперь надо было договориться о гонораре. Соломатин предложил свою цену. Это была первая в длинной череде подобных сделок, и Уокер быстро забыл названную Соломатиным сумму. Тысяча долларов? Две тысячи долларов? Уокер запомнил только, что получил их наличными, засунул в карман и выразил согласие встретиться снова. Это соответствовало его первоначальному плану, согласно которому он собирался регулярно получать от русских гонорары за свои шпионские услуги, играя с ними в новую для себя захватывающую игру. Поэтому на первую встречу в советском посольстве Уокер захватил с собой график дежурств в Норфолке на следующий месяц и предложил русскому выбрать для следующей встречи любой день, устраивавший обе стороны. Соломатин остановил свой выбор на дате спустя 3 недели и сказал, что Уокеру больше не следовало появляться в советском посольстве из соображений безопасности. Поэтому вторая встреча произойдет в другом месте в соответствии с пошаговой инструкцией, которую Уокер должен воспринять на слух, запомнить и строго соблюдать. Инструкция показалась ему чрезмерно длинной, сложной и запутанной. Он заявил, что слишком нервничает, чтобы понять и сохранить в памяти услышанное. Соломатин с презрительным выражением лица разрешил Уокеру кратко законспектировать инструкцию и во второй раз прочитал ее вслух.

Согласно инструкции, личная встреча Уокера со связным из КГБ должна будет состояться в городе Александрия, расположенном примерно в десяти километрах от Вашингтона, в местном сетевом магазине низких цен «Зейр» или на парковке перед ним. Держа в руках журнал «Тайм», Уокер пройдет несколько метров, повернет налево, преодолеет еще несколько метров, сделает поворот направо и будет продолжать двигаться зигзагами, пока с ним не заговорит русский связной. Уокер должен иметь при себе список ключей к «KL-47» на следующий месяц и письменное изложение содержания всех секретных радиограмм, поступивших и отправленных в ходе его дежурств в Норфолке. Вознаграждение, полученное Уокером, будет впрямую зависеть от количества и содержания принесенных им секретных документов.

На этом аудиенция подошла к концу. Минули 2 часа с того момента, как Уокер вошел в советское посольство. На него надели пальто на несколько размеров больше, чем следовало, и по самые глаза натянули на голову нелепую, широкополую шляпу. В окружении троих сотрудников советского посольства Уокер вышел через черный ход, пересек крошечный внутренний двор и сел в припаркованный посольский автомобиль. Один из сотрудников занял переднее сиденье, а двое других устроились на заднем – слева и справа от Уокера. При выезде с территории советского посольства они заставили Уокера пригнуться чуть ли не до самого пола. Как только автомобиль отъехал на некоторое расстояние, Уокеру было разрешено выпрямиться. Он объяснил сопровождавшим, где находится его машина. Ноль внимания.

Уокер запаниковал. Куда его везут? Так он может запросто опоздать на свое очередное дежурство. Ведь до Норфолка из Вашингтона надо было добираться не менее четырех часов. Автомобиль то замедлял движение, то ускорялся и пару-тройку раз проехал на красный свет. С час покружив по окрестным улицам, он притормозил у тротуара в квартале от советского посольства. Уокер вернул пальто и шляпу, а потом покинул автомобиль. Тот резко рванул с места и моментально скрылся из виду. В 23 часа с хвостиком Уокер отрапортовал в центре оперативной связи штаб-квартиры Атлантического подводного флота в Норфолке о том, что приступает к несению дежурства. Он устал настолько, что едва держался