Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

ФБР, военно-морских контрразведчиков или костоломов из КГБ. С другой стороны, если никто за ним не наблюдал, это тоже беспокоило Уокера. Значит, встреча с русским связным не состоится, денег он не получит, и его шпионские приключения отменяются.

Вдруг, как будто из ниоткуда, прозвучал мужской голос с акцентом:

– Приветствую, мой дорогой друг.

Уокер обернулся и увидел мужчину в плаще с поясом и поднятым воротником. Это был Юрий Линьков. Уокер обрадовался его появлению. Дальнейшая беседа показала, что Линьков хорошо разбирается в современных средствах связи и криптографии. Уокеру понравилось обсуждать с ним свои шпионские дела. Они поговорили про шифраторы, установленные в центре оперативной связи штаб-квартиры Атлантического подводного флота – «KL-47», «KWR-37», «KG-36» и «KL-7». Уокер пожаловался Линькову, что перфокарты с ключами было очень трудно украсть, поскольку их уничтожали сразу же после использования. Линьков спросил Уокера про радиочастоты, на которых передавались и принимались военно-морские радиограммы, а потом очень обрадовался, когда узнал, что в центре оперативной связи хранились копии всех приказов главного командования Атлантического флота.

Когда разговор зашел о деньгах, Линьков прочитал Уокеру небольшую лекцию. Ему всегда будут платить наличными – полусотенными банкнотами, поскольку двадцатки сделают денежную пачку слишком объемной, а сотенные подлежат учету в банках при каждой транзакции. Безопаснее всего хранить полученные деньги в сейфовой ячейке и лучше вообще их не тратить. Но если все-таки придется что-то покупать, то приобретения не должны привлекать внимание, а иначе последуют нежелательные вопросы о происхождении денег. Поэтому никаких роскошных покупок. И расплачиваться следует банковскими чеками – это хороший способ отмывания наличных.

Слушая Линькова, Уокер послушно кивал головой в знак согласия, но думать он мог только о том, сколько денег ему будут давать русские. Предвосхищая вопрос об оплате шпионских услуг Уокера, Линьков сказал, что сумма будет колебаться в пределах от двух до четырех тысяч долларов в месяц. Уокер не стал торговаться, понимая, что названная Линьковым сумма была установлена в Москве и оспаривать ее бесполезно. Он только поинтересовался у Линькова, что нужно делать, чтобы получать по максимуму. Тот ответил, что все зависело от качества добываемой Уокером секретной информации. Высоко ценились технические руководства по внутреннему устройству, использованию и ремонту военно-морских шифраторов, но еще больше – списки ключей к ним на месяц. Естественно, что сначала шпионская «продукция» Уокера подлежала тщательному изучению и оценке.

Все шло гладко, пока Линьков не задал следующий свой вопрос. Где Уокер хранит копии секретных документов, которые добыл уже после посещения советского посольства в Вашингтоне?

Соломатин не объяснил Уокеру, как следовало передавать в КГБ скопированные секретные документы. Уокер поначалу решил, что положит их в портфель и передаст связному на встрече в Александрии. Потом он вспомнил, что за ним могут следить ФБР и военно-морская контрразведка, а костолом из КГБ может ударить его сзади по голове на парковке и на халяву забрать портфель с секретными документами. Тогда Уокер придумал спрятать перфокарты с ключами и копии бумажных списков ключей на месяц в ячейке камеры хранения Вашингтонского национального аэропорта.

Линькову идея Уокера совершенно не понравилась. Глупо и опасно. Знает ли Уокер что-нибудь о мерах безопасности в американских аэропортах? Зачем так ярко освещены камеры хранения? Ячейки в них регулярно проверяются на наличие бомб и оружия. Бдительный охранник захочет пролистать стопку бумаг, найденную в одной из ячеек, и заметит гриф «совершенно секретно», а сотрудники ФБР устроят засаду, чтобы посмотреть, кто заберет эти бумаги. Может быть, именно в этом состоит тайный план Уокера? Не сговорился ли он с сотрудниками ФБР?

В словах Линькова чувствовалась скрытая угроза. Уокер возмущенно сказал, что нет у него тайного плана и в сговор он ни с кем не вступал. Просто предложил честное и взаимовыгодное сотрудничество русской разведке. И что же получил взамен? Обвинение в двойной игре. Причем только потому, что по неопытности совершил глупость. Поэтому, чтобы доказать, что Линьков заблуждается, готов прямо сейчас поехать в Вашингтонский аэропорт, забрать документы и привезти их в «Зейр». Линьков промолчал.

Когда Уокер открыл ячейку камеры хранения в Вашингтонском аэропорту, он испытал огромное облегчение, не услышав грозное объявление по громкой связи в свой адрес:

– Вы окружены! Немедленно поднимите руки вверх и сдавайтесь!

Уокер вернулся на парковку у «Зейра». Там его ждал Линьков. Наверное, тот всю дорогу следил за Уокером, или, может быть, это сделали коллеги Линькова из КГБ? В обмен на документы Уокер получил от Линькова запечатанный конверт с инструкцией по проведению тайниковых операций и описанием способов срочно связаться с ним. Продолжать встречаться с Уокером лично было слишком опасно. Они по-быстрому согласовали ближайшую дату тайниковой операции.

Линьков вдруг спросил Уокера, когда он уже садился в свой кабриолет, могут ли у него возникнуть проблемы с добыванием качественной секретной информации. Уокер ответил, что заниматься этим было легче легкого. И позднее на допросах ему часто задавали один и тот же вопрос: как простой радист в центре оперативной связи штаб-квартиры Атлантического подводного флота умудрялся копировать ключи к шифраторам и технические руководства к ним? Уокер гордо отвечал, что любой из его сослуживцев запросто мог это сделать с помощью самого обыкновенного ксерокса. Надо было только спрятать секретные документы под одеждой и при копировании класть на них что-нибудь сверху, чтобы укрыть от чужих взглядов. Сделанные копии Уокер хранил в своей комнате в общежитии на военно-морской базе в Норфолке и забирал оттуда, чтобы доставить к месту очередной тайниковой операции.

Как правило, тайниковые операции должны были осуществляться в соответствии с заранее установленным графиком. Однако если провести какую-то тайниковую операцию в установленный срок не удавалось или необходимо было сделать это внепланово, то в ближайший четверг вечером требовалось подать условный знак – нарисовать от руки соответствующую букву в определенном месте. Первой буквой, которую предлагалось использовать для этих целей, была «К». Использованная буква каждый раз менялась на следующую в алфавитном порядке. Появление очередной буквы означало, что для внеплановой тайниковой операции можно выбрать один из четырех фиксированных дней после четверга, когда эта буква была нарисована в условленном месте.

Если Уокер хотел срочно встретиться с Линьковым за границей, то в качестве условного знака был обязан изобразить цифру 6, а если внутри страны, то молнию (⚡). В последнем случае встреча должна была состояться в 20.45 (или в 21.15, если Линьков или Уокер опоздают) в сетевом магазине «7.11» в городе Фейрвью в Вирджинии. Если потребность в безотлагательной встрече возникала у Линькова, или он хотел сменить место, в котором Уокер рисовал свои условные знаки, то Линьков оповещал об этом с помощью почтовой открытки, написанной от руки печатными буквами.

Правила проведения тайниковых операций были, по мнению Уокера, очень невнятно изложены. Читая эти правила, он сильно засомневался в том, что их русские авторы в достаточной мере владели английским языком.

Иногда Уокер представлял себе, как Линьков колесит на автомобиле в радиусе до сорока километров от Вашингтона (на большее расстояние советским дипломатам было категорически запрещено удаляться) в поисках неприметного места, где его подопечный, не вызывая подозрений, оставит свой очередной условный знак белым мелом или цветным карандашом. Это могли быть, например, стена магазина или железобетонный столб перильного ограждения на автомобильном мосту.

Тайниковые операции стали самыми занимательными шпионскими играми из тех, в которых довелось поучаствовать Уокеру в качестве агента советской разведки. Он был искренне восхищен мастерством, проявленным русскими при организации и проведении этих операций, которые неизменно проходили по выходным дням. Советские разведчики считали, что нерадивые сотрудники ФБР трудились только 5 дней в неделю, а в выходные отдыхали. Поэтому вечером в субботу Уокер отправлялся на свою очередную тайниковую операцию, следуя карте, полученной во время предыдущей.

Двигаясь по маршруту, проложенному на карте, Уокер приезжал в уединенное место в каком-нибудь лесу. На конечном участке своего пути он всегда имел возможность легко убедиться, что за ним никто не следил. Однако в КГБ считали, что карты и отсутствия слежки Уокеру было недостаточно, чтобы тайниковая операция прошла успешно. Поэтому вместе с картой он получал фотографии, на которых были запечатлены места,