Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

на ногах. Сев за свой рабочий стол, Уокер откинулся в кресле и мысленно поздравил себя с достигнутым успехом. Несмотря на все сложности и преграды, он все-таки сумел добиться своего и стать настоящим советским шпионом.

КГБ

В КГБ разведке средствами связи посвящали свое рабочее время сотрудники нескольких подразделений. Из них 8-е главное управление (ГУ) являлось одним из важнейших. Услугами этого управления пользовались практически все службы и подразделения КГБ, поскольку 8-е ГУ отвечало за защиту технических средств связи вообще и создание шифров для них в частности. Шифровальные службы Министерства иностранных дел и правительства контролировались этим управлением.

Занимаясь криптографической защитой информации, сотрудники 8-го ГУ не упускали случая доказать свое мастерство и в области разведки средствами связи. Известен эксперимент, который провело руководство «восьмерки» в 1973 году, воспользовавшись эвакуацией советского посольства из Чили, вызванной кровавым переворотом в этой стране. В ходе подготовки к эвакуации все посольские шифраторы были разобраны на части, по которым затем некоторое время старательно и методично били кувалдой, чтобы в случае их попадания в руки противника исключить всякую возможность воссоздания по ним работоспособных копий наших шифраторов. Изуродованные до неузнаваемости остатки шифровальной аппаратуры засунули в мешок и привезли в Москву, где передали группе сотрудников 8-го ГУ, которые должны были определить, что за металлические обломки попали им в руки. И хотя никто из членов группы раньше в глаза не видывал шифраторов, установленных в советском дипломатическом представительстве в Чили, через короткое время они были в состоянии правильно воссоздать идентичный шифратор.

Оперативно-техническое управление (ОТУ) размещало своих сотрудников и спецаппаратуру в так называемых комнатах «Зенит» в зданиях советских дипломатических представительств на территории зарубежных стран. Эти комнаты и находившаяся в них спецаппаратура использовались специалистами ОТУ для организации противодействия подслушиванию со стороны спецслужб противника и для слежения за «вражеским» эфиром на волнах, отведенных местной полиции и службам безопасности. Каждый раз, когда офицер резидентуры КГБ направлялся на рискованную встречу с агентом, дежурный техник в комнате «Зенит» начинал тщательное прослушивание. Обнаружив резкое увеличение интенсивности радиопереговоров или уловив какой-либо другой подозрительный признак, он посылал в эфир специальный сигнал тревоги.

Миниатюрный приемник в кармане офицера советской разведки начинал зуммерить, что означало: необходимо прервать встречу или отказаться от нее, если она еще не произошла. Известны по крайней мере три случая, когда комнаты «Зенит» в советских посольствах принесли ощутимые положительные результаты.

В 1958 году в советском посольстве в Осло удалось настроиться на волну переговоров норвежской контрразведки и раскусить код, которым пользовались ее сотрудники при наблюдении за работниками советского посольства. Первой цифрой они передавали, кто выехал из здания нашего посольства. Единицей обозначался резидент советской разведки, двойкой – его заместитель. Далее шла первая цифра регистрационного номера автомобиля, а последней цифрой задавался номер предполагаемого района Осло, куда направлялся советский разведчик. Знание этого кода помогало работникам резидентуры КГБ обеспечить безопасность поездок сотрудника КГБ Евгения Белякова на свидания к любовнице – жене премьер-министра Норвегии Гердхардсена, занимавшего этот пост в 1945–1951 и 1955–1965 годах. Нет нужды говорить о том, насколько важно было для КГБ сохранять эту связь в строжайшей тайне.

В 1970-е годы анализ интенсивности радиопереговоров, выполненный техниками комнаты «Зенит» в советском посольстве в Токио и подкрепленный наблюдениями сотрудников местной резидентуры, позволил прийти к выводу, что японские группы внешнего наблюдения, состоявшие из работников контрразведки и политической полиции, обычно резко ослабляли свою активность по выходным и праздничным дням, а между 11 часами вечера и 7 часами утра вообще не появлялись на улицах. Это объяснялось нежеланием начальства платить им сверхурочные. Знание режима работы японской «наружки» позволило советской резидентуре в Токио значительно повысить эффективность своих операций.

Наличие комнаты «Зенит» в советском посольстве в Вашингтоне помешало ФБР идентифицировать Рональда Пелтона, позвонившего туда 14 января 1980 года с целью вступить в контакт с местной резидентурой КГБ. Сотрудники ФБР записали его беседу по телефону и, когда на следующий день по договоренности Пелтон лично явился в здание посольства, заблокировали все выходы оттуда, чтобы установить личность и арестовать Пелтона, когда он будет покидать посольство. Однако дежурный техник в комнате «Зенит» в советской дипломатической миссии зафиксировал неожиданный всплеск переговоров с использованием переносных и автомобильных радиостанций после того, как Пелтон оказался в здании посольства. Тогда Пелтона переодели и загримировали под рабочего из обслуживающего персонала и в толпе других сотрудников посольства выпроводили незамеченным через боковую дверь.

16-й отдел Первого главного управления (ПГУ) проводил операции, направленные против обслуживающего персонала западных средств связи и особенно против иностранных шифровальщиков.

Высшая школа КГБ отвечала за профессиональную подготовку специалистов в области разведки средствами связи.

В декабре 1958 года председателем КГБ был назначен Шелепин, который сразу сменил стиль руководства этим ведомством. Офицер разведки средствами связи одной из Скандинавских стран, отвечавший тогда за перехват радиотелефонных разговоров КГБ, отмечал, что в течение почти всего 1958 года в подслушанных им распоряжениях председателя КГБ неизменно фигурировал глагол «требую». В последнем месяце грозное «требую» вдруг неожиданно сменилось на вежливое «прошу». Вскоре он узнал о назначении Шелепина.

При первом знакомстве с операциями КГБ, проведенными зимой 1958/59 года, Шелепина больше всего поразили успехи разведки средствами связи, которой тогда ведало 8-е ГУ. Эти успехи стали возможными благодаря проникновению в иностранные посольства в социалистических странах и вербовке шифровальщиков и дипломатов в Москве и за рубежом. Однако операции ПГУ в поддержку деятельности 8-го были, по мнению председателя КГБ, недостаточно хорошо согласованы. В составе ПГУ Шелепин создал новый 16-й отдел, который поступил в непосредственное подчинение начальника ПГУ и был призван координировать пэгэушные операции в помощь разведке средствами связи, а также осуществлять связь ПГУ с 8-м ГУ.

Основным объектом внимания 16-го отдела изначально стала Америка. Начальник «американского» отдела 8-го ГУ Александр Николаевич Селезнев добился, чтобы 16-й отдел ПГУ сразу же после своего создания приступил к сбору сведений о криптографических системах, взлом которых представлял для подчиненных Селезнева особый интерес. Наиболее грандиозным проектом 16-го отдела был план внедрения в АНБ, которое шутники в ПГУ окрестили «Агентство не болтай». В 1960 году в Форт-Миде уже действовал по крайней мере один советский агент (сержант Джек Данлеп). Но это не было результатом претворения в жизнь плана внедрения КГБ в АНБ. Американский сержант сам предложил свои услуги советской разведке.

Чтение американской шифрованной переписки, налаженное в КГБ на рубеже 1960-х годов в результате ряда совместных операций ПГУ и 8-го ГУ, помогло Советскому Союзу занять гибкую позицию в отношениях с Америкой во время Карибского кризиса. Благодаря успехам советской радиоразведки в Москве своевременно стало известно о том, что, если Советский Союз не пойдет на компромисс и не уберет свои ракетные базы с Кубы, Америка приступит к их устранению военным путем. В обмен на отказ от размещения советских ракет на Кубе Америка была готова гарантировать территориальную целостность кубинского государства. Из прочитанной американских шифровок Москва также узнала об истинной цели полетов самолетов-шпионов «У-2» над советской территорией и о возможных действиях Америки в случае возникновения конфликтной ситуации вокруг этих полетов.

Однако Хрущев во время поездки в Америку, памятной его скандальным выступлением в Организации Объединенных Наций (ООН), недвусмысленно дал понять, что в КГБ читают американские шифровки. Сначала в беседе с представителем Америки в ООН Лоджем он похвастался, что знакомился с конфиденциальными посланиями президента Эйзенхауэра. А затем заметил директору Центрального разведывательного управления (ЦРУ) Даллесу, что его агенты передают свои шифры КГБ, который использует их, чтобы дезинформировать ЦРУ и выманивать у него деньги. При этом Хрущев в шутку предложил экономить деньги путем объединения усилий советских и американских спецслужб. Вскоре АНБ спешно заменило практически все свои криптографические системы.

Чтобы более четко осознать масштабы деятельности КГБ, касавшейся чтения шифрованной переписки иностранных государств в 1960-е годы, достаточно привести один пример. В 1967 году в КГБ было прочитано в общей сложности 188 440 шифровок, засекреченных с помощью 152 различных криптографических систем, которые принадлежали 72 капиталистическим странам. В том же году были вскрыты 11 кодов, а еще 7 были просто «добыты» (куплены или украдены). Был осуществлен перехват шифровок, отправленных с помощью 2002 радиопередатчиков, которые использовались для связи в 115 странах мира.

В 1969 году в КГБ