Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

На всем пути к месту проведения тайниковой операции Уокер сигнализировал Линькову о том, что успешно продвигается по маршруту, с помощью пустых жестяных банок из-под безалкогольного газированного напитка. На одной из фотографий присутствовала начерченная строго по линейке стрелка, указывавшая на какой-нибудь ничем не примечательный телеграфный столб и снабженная надписью печатными буквами, которая была сделана от руки:

Я БРОСАЮ СВОЮ ПЕРВУЮ БАНКУ ЗДЕСЬ.

Таких пустых банок набиралось примерно с дюжину, пока очередь не доходила до фотографии с надписью:

Я БРОСАЮ СВОЮ ПОСЛЕДНЮЮ БАНКУ ЗДЕСЬ.

Это означало, что Уокер добрался до тайника. Здесь он должен был оставить бумажную сумку, в которой под мусором в пластиковом пакете, тщательно запечатанном с помощью клейкой ленты, находились секретные документы. После этого Уокер ехал к следующему тайнику, где лежала еще одна бумажная сумка. В ней под мусором были спрятаны деньги, письмо с оценкой качества последних секретных материалов, переданных Уокером, карта с маршрутом его поездки к месту проведения следующей тайниковой операции, фотографии с пояснительным текстом, а также краткое перечисление разведывательной информации, интересовавшей КГБ. В целом Уокер считал, что тайниковые операции позволяли ему отлично провести субботний вечер.

Вскоре после встречи с Линьковым в Александрии Уокер получил от него миниатюрный фотоаппарат «Минокс», спрятанный в сумке под мусором. В этой же сумке находилась инструкция к «Миноксу», составленная самим Линьковым. Уокер не умел фотографировать, и ему пришлось осваивать новый для себя вид деятельности практически с нуля. Но ему очень нравилось этим заниматься. Ведь «Минокс» так удобно помещался у него на ладони, и каждая фотосессия пробуждала в нем все больший интерес к этому непростому для него ремеслу. Из соображений конспирации Уокер уничтожил инструкцию к «Миноксу», подготовленную Линьковым, и вместо нее написал от руки свою собственную, которую озаглавил «Параметры». Он впервые воспользовался «Миноксом» для шпионских целей весной 1968 года. Уокер уединялся в офисном помещении бункерного типа, закрывал за собой дверь и фотографировал все секретные документы, которые только попадали ему под руку. Это было рискованное занятие, поскольку в любой момент туда мог войти какой-нибудь старший офицер или кто-то из коллег. Время, которое требовалось Уокеру, чтобы скопировать все ключи на месяц, зависело от модели шифратора и колебалось от двадцати до тридцати минут.

Но яркие эмоции, которые Уокер испытывал, пользуясь «Миноксом», моментально померкли, когда он увидел удивительное устройство, которое извлек из бумажной сумки, подобранной им через несколько месяцев на месте проведения очередной тайниковой операции. Умельцы из 16-го отдела изготовили это устройство специально для Уокера. Оно умещалось на ладони, обладало небольшим весом и питалось от батареи. С его помощью Уокер должен был определять внутреннюю разводку проводов в дисках «KL-47». Специалисты из АНБ, изучившие устройство после того, как оно было передано им на ознакомление после ареста Уокера, выразили свое восхищение этим гениальным творением инженеров из КГБ. Они окрестили его прибором для дешифрования дисков. Позднее Уокер с не меньшим восхищением похвастался, что, обладая таким прибором, чувствовал себя настоящим героем шпионского романа.

В 20-м веке между двумя мировыми войнами дисковыми шифровальными машинами были оснащены вооруженные силы всех мировых держав. Наибольшую известность среди этих машин приобрела «Энигма». Ее изобрел и запатентовал немецкий изобретатель Артур Шербиус в 1918 году.

«Энигма» позволяла засекречивать сообщения при помощи дисков. По форме и размерам диск напоминал хоккейную шайбу. Для его изготовления использовался износостойкий изоляционный материал типа твердой резины. С обеих сторон диска по периметру были равномерно расположены 26 медных контактов – по одному для каждой буквы латинского алфавита. Каждый контакт на одной стороне диска имел внутреннее проводное соединение с каким-то контактом на другой стороне. Дисков было 4, и они следовали в фиксированном порядке последовательно друг за другом, соединяясь одним из контактов.

При шифровании отправитель сообщения путем вращения сначала устанавливал каждый из четырех дисков «Энигмы» в определенное угловое положение (информация об их угловом положении служила ключом), а потом последовательно печатал открытый текст своего сообщения на ее клавиатуре. При каждом нажатии клавиши электрический ток проходил через все диски и раз за разом высвечивал соответствующую букву шифрованного текста на стеклянном экране.

Электропитание «Энигмы» осуществлялось от батарей. Однако новизна изобретения Шербиуса состояла отнюдь не в том, чтобы засекречивать открытые тексты сообщений при помощи электрического тока. Главным нововведением было вращение дисков вокруг единой оси. При нажатии клавиши первый диск поворачивался на 1/26 часть своего полного оборота, второй тоже, но только после полного оборота первого диска, третий тоже, но только после полного оборота второго диска, и четвертый тоже, но только после полного оборота третьего диска.

В своем письме в штаб императорских военно-морских сил Германии Шербиус указал особо ценные качества изобретенной им шифровальной машины. По словам Шербиуса, она предотвращала повторение букв, когда одна и та же буква нажималась на ее клавиатуре миллионы раз подряд. Также Шербиус утверждал, что невозможно было восстановить открытый текст сообщения, зашифрованного с помощью «Энигмы», даже если она попала к людям, которые не имели права ею владеть, поскольку при зашифровании использовался заранее согласованный секретный ключ: «Количество возможных секретных ключей настолько велико, что даже при наличии само́й шифровальной машины, а также открытого и соответствующего ему шифрованного текста, не зная ключ, найти его невозможно, поскольку нельзя перебрать 6 миллиардов ключей (в случае семи дисков) или 100 триллионов ключей (в случае тринадцати дисков). При условии, что для проверки каждого ключа потребуется полминуты при 24-часовом рабочем дне, на это уйдет 5,8 года, если одновременно будут задействованы 100 семидисковых шифровальных машин, или 14,5 года, если 1000 восьмидисковых».

В конце 1930-х годов польские дешифровальщики сумели существенно продвинуться во взломе модификации «Энигмы» для немецких сухопутных войск, вычислив ее внутридисковые соединения. Сделать это им помогли ключ к «Энигме» и открытый текст вместе с соответствующим шифрованным текстом, полученные из Второго (разведывательного) управления Генерального штаба сухопутных войск Франции. Их добыл французский шпион в шифровальном отделе управления связи немецких сухопутных войск Ганс-Тило Шмидт. В конце 1960-х годов перед советскими дешифровальщиками стояла значительно более сложная задача, чем перед польскими в конце 1930-х годов: надо было взломать американский шифратор «KL-47», который имел не 3, как «Энигма» сухопутных войск Германии, а целых 8 дисков.

В карьере любого шпиона неизбежно наступает момент, когда он начинает материть умников, которые, сидя в тиши своих рабочих кабинетов, придумывают ему все более опасные задания. Вот и Уокер, когда дело дошло до использования прибора для дешифрования дисков на практике, мысленно помянул недобрым словом и Линькова, и его начальство в Москве. Пронести прибор в шифровальную комнату центра оперативной связи Атлантического подводного флота не составило никакого труда. Но незаметно воспользоваться этим прибором оказалось куда более сложным делом. Уокер должен был вынуть диск из «KL-47», нанизать его на шпиндель, установленный на приборе, подсоединить один клешнеобразный стержень, державшийся на шарнире, ко входному контакту на диске, а второй – по очереди подсоединять к выходным контактам, пока не загорится сигнальная лампочка на приборе. Таким образом Уокеру становилось известно, к какому выходному контакту был подключен данный входной контакт.

Процедуру следовало повторить для каждого входного контакта на диске и для всех оставшихся семи дисков «KL-47». Результаты Уокер должен был записать на листе бумаги. И пока он всем этим занимался, его не покидало тревожное чувство, что в любой момент кто-то мог внезапно войти в шифровальную комнату и удивленно спросить, что тут собственно происходит. Но этого не случилось. Для Уокера все складывалось как нельзя лучше. Он регулярно получал от русских значительные денежные суммы, а шпионские игры, в которые играл, доставляли ему большое удовольствие. Уокер снова с оптимизмом смотрел в будущее и решил, что пришла пора опять попробовать себя в роли любящего мужа и заботливого отца.

С семьей в Норфолке

Свой молниеносный переезд с детьми из тесного автодома в роскошную квартиру