Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

было создано 16-е управление. Его специализация заключалась в добывании разведывательной информации из линий связи других государств, что включало в себя перехват шифровок с последующим их чтением, а также проникновение с помощью технических приспособлений на территории дипломатических представительств зарубежных стран в Москве и столицах стран-союзниц. Численность сотрудников 16-го управления оценивалась в 1980-е годы цифрой в 2 тысячи человек, не считая военных, задействованных на станциях перехвата.

Период становления 16-го управления пришелся на первую половину 1970-х годов. К этому времени председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов успел превратить опальное во времена Хрущева ведомство в мощную организацию. Органы госбезопасности заняли особое место в Советском государстве. В них была более высокая зарплата и существовали различные льготы, о которых не могли мечтать ни работники прокуратуры, ни сотрудники МВД, ни даже армии – в ту пору не менее влиятельной и крупной структуры. Что бы ни говорили о КГБ в начале 1990-х годов, в 1970-е служба там считалась престижной. Карательные функции и неприглядные стороны деятельности тщательно скрывались, а молодежи цветисто преподносилась романтика чекистской службы. Поэтому недостатка в людях, желавших стать сотрудниками КГБ, не было. И шли туда не самые худшие. В том же 16-м управлении работало немало лауреатов Ленинской и Государственной премий, главным образом в области математики, а в КГБ в целом – два члена-корреспондента советской Академии наук.

За рубежом 16-е управление имело развитую сеть станций перехвата, располагавшихся в советских дипломатических и торговых миссиях более чем в шестидесяти странах мира, а также на советских военных базах. Для размещения радиоэлектронной аппаратуры слежения 16-м управлением активно использовались и суда советского торгового флота. Однако вне зависимости от своего местоположения чуткие электронные «уши» этого управления были нацелены прежде всего на сигналы, которыми передавались шифрованные дипломатические депеши.

Источники информации, откуда 16-е управление черпало свои разведывательные данные, считались очень ценными, что было вполне понятно. Ведь когда удавалось прочитать шифрованную переписку какого-либо посла дружественной или, еще того лучше, недружественной страны, это было равносильно его вербовке. Информация, добываемая 16-м управлением, шла на стол избранному числу руководителей Советского государства. В 1950-е и 1960-е годы тексты, полученные средствами радиоразведки, писали на тонкой прозрачной бумаге и хранили в больших «красных книгах». «Красную книгу» приносил курьер, который стоял за спиной у читавшего, пока облеченное государственной властью лицо просматривало те ее страницы, с которыми ему можно было знакомиться. Записей делать не разрешалось.

В 1970-е годы информационные сводки 16-го управления получали только 6 членов советской правящей верхушки – Брежнев, Андропов, Громыко, Кириленко, Суслов и Устинов. Эти данные отличались высокой оперативностью и пользовались доверием. Считалось, что дезинформация по этому каналу не поступала. Однако советские руководители не учитывали, что разведывательную информацию мог искажать или замалчивать сам КГБ.

Например, большое внимание Брежнева и его ближайшего окружения привлекали телеграммы шведского посольства в Москве. В конце августа 1984 года шведский посол послал из Москвы в Стокгольм телеграмму под названием «Москва в начале осеннего политического сезона», в которой рассматривались перспективы борьбы за власть в советском руководстве. Об этой телеграмме опасались докладывать высшему звену советских властителей, поскольку в ней содержался ряд нелицеприятных формулировок. Очень долго содержание телеграммы наверх не сообщали. В конце концов ее туда отправили, но в несколько измененном виде. Вычеркиванию подлежали такие вольности иностранных дипломатов, как «Горбачев напоминает скорее Андропова» или «Раиса Максимовна является верной соратницей Горбачева». На профессиональном жаргоне руководства КГБ это называлось «смягчением характеристик».

Еще один эпизод, достаточно скандальный. В 1979 году исламские религиозные фанатики захватили в заложники персонал американского посольства в Тегеране. Американцы предпринимали усилия по обмену этих заложников, но поскольку не имели своего посольства в Иране, то переговоры вели через швейцарское посольство. Информация об этом шла по швейцарским дипломатическим каналам. С целью помешать Швейцарии в посредничестве между Ираном и Америкой КГБ поделил обязанности между ПГУ и 16-м управлением так: 16-е управление читало швейцарскую дипломатическую шифрованную переписку как между Москвой и Берном, так и между Берном и Тегераном, а ПГУ занималось компрометацией тех дипломатов Швейцарии, которые, как следовало из прочитанной шифрованной переписки, вели переговоры с Ираном.

В 1980-е годы штаб-квартира 16-го управления располагалась в десяти минутах езды от Кремля, на Самотечной улице, в девятиэтажном доме под номером 9, построенном пленными немцами в 1950-е годы. 1-й отдел 16-го управления, насчитывавший в своем составе около ста человек, занимался взломом иностранных шифров. 3-й отдел переводил прочитанные шифровки на русский язык. Затем эти переводы поступали в 4-й отдел, где они редактировались и снабжались пояснительным комментарием. Там осуществлялся отбор материала для распространения за пределами 16-го управления. Отобранный материал оформлялся в виде двух брошюр. 12-страничная «Брошюра № 1» была предназначена для сведения высшего руководства страны, а «Брошюра № 2» поступала на ознакомление начальникам Первого и Второго главков КГБ. Без указания источника полученных данных информация отправлялась из 16-го управления также и в другие советские правительственные ведомства.

5-й отдел 16-го управления занимался анализом криптографических систем и взаимодействовал с аналогичными разведывательными ведомствами стран-союзниц.

Служба № 1 в доме 24 по улице Заморенова отвечала за «закладки» и за другие технические методы проникновения в посольства иностранных государств. Ее 1-й отдел анализировал зарубежную аппаратуру шифрованной связи на предмет выявления возможных мест для внедрения в нее «закладок», а также разрабатывал методы улавливания сигналов, излучаемых этой аппаратурой. 2-й отдел занимался перехватом таких сигналов и их обработкой для восстановления по ним текстов передаваемых сообщений. 3-й отдел работал с таможенными органами и другими управлениями КГБ, которые помогали проводить операции по установке и удалению «закладок». 5-й отдел очищал перехваченные сигналы от статических и других помех.

Для взлома шифров в 16-м управлении КГБ использовался самый мощный компьютер в СССР под названием «Булат», который размещался в 21-этажном здании на проспекте Вернадского.

В 1991 году советский президент Горбачев положил конец существованию КГБ. 16-е управление вошло в состав Федерального агентства правительственной связи и информации (ФАПСИ). Его структура была построена по образу и подобию американского АНБ. В 2002 году ФАПСИ упразднили, а его функции поделили между собой Служба внешней разведки, Федеральная служба безопасности и Федеральная служба охраны.

В начале шпионской карьеры

Сразу же после того как Уокер покинул советское посольство в Вашингтоне, Соломатин отправил в Москву радиограмму о том, что в его распоряжении, предположительно, оказались военно-морские криптографические ключи. Следом он написал и зашифровал детальный отчет о своей встрече с Уокером. Этот отчет, список ключей и пошаговая инструкция касательно следующего личного контакта с Уокером были помещены в металлический контейнер размером с обувную коробку и переданы курьеру. Если бы кто-то посторонний попытался открыть контейнер без соблюдения определенных правил или просто резко встряхнул его, то заложенный в нем пиротехнический заряд малой мощности уничтожил бы все содержимое. Когда ночное дежурство Уокера в Норфолке подошло к концу, контейнер уже находился на борту советского пассажирского самолета, летевшего из Вашингтона в Москву. Никаких других действий сотрудниками вашингтонской резидентуры КГБ предпринято не было. По инструкции после первоначального контакта следовало сделать паузу. Изначально обещать перспективному объекту вербовки можно было что угодно, но потом действовать разрешалось только по команде из Москвы.

Немедленных указаний не последовало. В вашингтонской резидентуре решили, что либо криптографические ключи, переданные Уокером, были признаны в Москве не представлявшими интерес, либо там пришли к выводу, что он был провокатором. Сразу после получения контейнера с ключами к «KL-47» из Вашингтона руководство ПГУ передало Уокера под опеку 16-го отдела. Его куратором был назначен один из оперативников. Но тот благодаря своим личным связям сумел добиться, чтобы работу с Уокером поручили другому оперативнику 16-го отдела, Юрию Линькову. Его немедленно отправили в Вашингтон для работы под дипломатическим прикрытием первого секретаря советского посольства. Он должен был держаться подальше от сотрудников вашингтонской резидентуры, добросовестно исполнять свои должностные обязанности по линии советского Министерства иностранных дел и одновременно курировать всю работу с Уокером.

Примерно через 3 недели после своего визита в советское посольство в Вашингтоне Уокер приехал в Александрию в новом для себя качестве – советского шпиона. Держа под мышкой последний номер журнала «Тайм», Уокер пошел по «Зейру» зигзагами. Он подумал, что было бы забавно, если бы русский связной заговорил с ним в отделе женского нижнего белья. Но этого не произошло. Уокер прошел через весь магазин и вышел на парковку. Он опасался слежки со стороны сотрудников