О евреях и словах - Амос Оз

в первых строках псалма представляется как скорописец царя, софер махир — в том, что он и сам был большим поклонником этой пышной завезенной моды. Совсем непохоже, что он хочет, чтобы женщин прятали за закрытыми ставнями. Ему больше по душе сцена с поднятым занавесом.

Но многие поколения мудрецов и раввинов использовали фразу «вся слава дщери Царя внутри» как обоснование для того, чтобы скрывать женщин от взглядов публики. Несомненно, именно так поступал Маймонид. Женщина, писал он в «Мишне Тора», ни в коем случае не является пленницей в собственном доме. Тем не менее,

негоже женщине часто покидать дом: то уходить куда-то, то разгуливать по улице. Муж не должен разрешать жене поступать подобным образом, не должен позволять ей выходить чаще, чем раз или два в месяц, по необходимости. Ибо женщина прекраснее всего тогда, когда сидит в углу своего дома, ведь сказано: «Вся слава дщери Царя внутри» (Пс. 44:14).

Мы не выступаем против раввинистической привычки — и старой, и новой — обыгрывать значения древних стихов. Как можно! В этой книге мы и сами занимаемся подобным делом. Но есть некая разница. В отличие от ультраортодоксов, мы не пытаемся кого-либо обвинять, ограничивать или принуждать к молчанию. Более того, наш подход к самому акту истолкования отличается от традиционного раввинистического подхода. Наши правила таковы: расширяй объем читаемого тобой материала, связанного с нужной цитатой, а не вырывай цитату из контекста. Цени открытие и неожиданность больше своего собственного плана. Признавай недостатки любимых тобой текстов и авторов — и достоинства нелюбимых. Внимательно вглядывайся в абзац, страницу, главу текста, чтобы понять внутреннюю логику.

Библия изобилует женщинами, которые «разгуливают по улице» и не боятся подавать голос. Ты уж извини, Маймонид. В ней фигурирует множество женщин, поющих публично, для смешанной аудитории. Мариам пела, барабанила, а возможно — и танцевала перед всем народом. Девора исполняла песню на собственные стихи прямо с престола, дуэтом с назначенным ею полководцем. Анна, возможно, пела свою хвалебную песнь Всевышнему дома, в одиночестве, но оно явно дошло до СМИ и теперь занимает немалую часть второй главы Первой книги Царств. Эти дамы, как и, вероятно, наша певица Ависага, и три дочери из музыкальной семьи Емана — лишь верхушка айсберга. Есть и много других.

«Все женщины» из поколения Синайского откровения, как утверждает Книга Исход, шли за Мариам «с тимпанами и ликованием». В Первой книге Царств сказано, что «женщины из всех городов Израильских» пели, плясали и били в тимпаны, когда Давид победил Голиафа: «Саул победил тысячи, а Давид — десятки тысяч!» Спросите у царя Саула, что он думал об этом всенародном женском хоре. Ручаемся вам, что пол вокалистов волновал его меньше всего.

А вот древнееврейская грамматика славится своим шовинизмом. Формы мужского рода доминируют, а женские обычно плетутся позади, кряхтя под тяжестью дополнительных суффиксов. Если речь идет о группе, состоящей из одного мужчины и тысячи женщин, то местоимение и глагол во множественном числе, относящиеся к этой группе, будут в мужском роде. Всем известно, что Библия и ее язык глубоко патриархальны. Мы с этим не спорим.

Но почему тот же самый библейский иврит становится почти феминистическим, когда сам того пожелает? В нескольких местах мы сталкиваемся со словосочетанием «певцы и певицы». Вместо того чтобы упрятать этих певиц под всепоглощающую форму мужского рода, вместо того чтобы заглушить женское пение существительным или глаголом в мужском роде — несколько библейских книг (вероятно, написанных в разные периоды) снова и снова употребляют женский род, стоящий рядом с мужским. Откуда такая внезапная чуткость к гендерному вопросу?

Нам кажется, что мы знаем ответ. Оба рода упоминаются тогда, когда нужно что-то подчеркнуть. Возьмем, к примеру, случай со старым Верзеллием. Если вы никогда о нем не слышали, ничего страшного. Это всего лишь восьмидесятилетний старик с большими связями, который засветился в Библии потому, что пожаловался своему другу, царю Давиду — как это порой свойственно старикам, — на возрастные расстройства: мол, он больше не может отличить добро от зла, не чувствует вкуса еды и питья, не слышит голосов певцов и певиц. В этом списке немощей, расположенных в порядке убывания их серьезности, невозможность услышать голоса певиц стала последней каплей. Не верите нам — спросите Давида, который, безусловно, понял рассказ Верзеллия о расстройствах восприятия. Поэтому царь, как говорит нам Вторая книга Царств, скрепя сердце согласился не тащить своего престарелого друга с собой в Иерусалим. Автор библейского текста, возможно, хотел воздать хвалу здравомыслию Давида, в этом-то и заключалась суть данной истории; но для нас кульминационным моментом здесь является женское пение, которое доносится до нашего слуха почти три тысячелетия спустя.

Есть и другой случай, когда упоминаются женщины — когда надо подчеркнуть ощущение всенародности. Оно присутствует в нескольких местах Библии, где мелькают вокалисты обоих полов. Когда евреи возвращались в Землю Израильскую из вавилонского пленения, в числе репатриантов было двести певцов и певиц. Даже талмудические и постталмудические комментаторы, судя по всему, не имели ничего против. «Мужчины и женщины пели по дороге, ибо их восхождение было радостью и прогулкой», — пояснял живший на заре Нового времени комментатор Писания рабби Давид Альтшулер, — хотя, возможно, это его сын Йехиэль-Гилель Альтшулер (их комментарии к Библии, растянувшиеся на два поколения, известны как Мецудот). Проницательное замечание: в древнем Израиле, где доминировали мужчины, самыми радостными торжествами были те, на которых мужчины и женщины ликовали вместе. Чем более смешанный состав, тем веселее.

На протяжении всего своего текста, от Мариам до Ездры, от перехода через Красное море до возвращения из Вавилона, Библия допускает равноправие полов именно в такие моменты всеобщего ликования. Грамматические стены рушатся, когда авторы хотят описать всенародное шествие из плена на свободу. Свобода прорывалась через гендерные и социальные барьеры древних израильтян. Равно как и радость.

Надеемся, что мы ясно изложили свою идею. Остается только поделиться двумя заключительными мыслями на разные темы.

Вот первая из них: патриархальные общества не всегда таковы, какими кажутся. Маскулинные языки таят в себе неожиданные подвохи. Библейские праматери превзошли своих мужей, праотцов, численностью: праматерей на одну больше, и они ничуть не менее знамениты. Иногда если вчитаться, то можно разглядеть, как сквозь основной текст украдкой проступает альтернативная грамматика и альтернативная линия повествования.

А вот вторая мысль: вы заметили, что рабби Давид Альтшулер или, может быть, его сын, называет возвращение в землю обетованную — «прогулкой» (гинюль)? Это существительное в древнееврейском употреблялось довольно редко, пока современный иврит не взял его на