Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[T 1a, 7]

Пассажи, как сказочные гроты, пронизывали своим светом Париж эпохи ампира. Всякому, кто в 1817 году входил в пассаж Панорам, с одной стороны пели сирены газового освещения, а с другой манили одалиски – масляные горелки. Когда зажглись электрические фонари, невинное сияние этих галерей, которые вдруг стало труднее найти – они околдовали черной магией свои ворота и заглядывали в собственное нутро из глухих окон, – померкло.

[T 1a, 8]

Когда 12 февраля 1790 года за контрреволюционный заговор был казнен маркиз де Фавра, Гревскую площадь и место вокруг виселицы увешали фонарями.

[T 1a, 9]

«В первом томе мы говорили, что каждый исторический период был погружен в определенный дневной или ночной свет, и вот в мире впервые появился искусственный: это газовый свет, который вспыхнул в Лондоне в те дни, когда звезда Наполеона уже закатилась, переместился в Париж почти одновременно с Бурбонами и, медленно и упорно продвигаясь, завоевал все улицы и публичные места. К 1840 году он горел повсюду, даже в Вене. В этом ярком и тусклом, резком и мерцающем, прозаичном и таинственном свете передвигались толстые хлопотливые мокрицы: лавочники». Egon Friedell. Kulturgeschichte der Neuzeit. S. 86 [2420].

[T 1a, 10]

О кафе «Тысяча и одна ночь»: «Всё здесь отличалось небывалым великолепием; чтобы дать представление, достаточно сказать, что прекрасная буфетчица сидела за прилавком <…> на троне, настоящем королевском троне, на котором восседал когда-то во всём своем величии один из властителей Европы. Как этот трон оказался здесь, мы сказать не можем: мы утверждаем факт, не беря на себя задачу его объяснить». Histoire des Cafés de Paris extraite des mémoires d’un viveur. P. 31 [2421].

[T 1a, 11]

«Газ заменил масло, золото – свергло деревянную обшивку, бильярд вытеснил домино и триктрак; там, где раньше было слышно, как летают мухи, теперь слушают мелодии Верди или Обера!» Ibid. P. 114.

[T 2, 1]

«Гранд-кафе XIX века открыто в 1857 году на Страсбургском бульваре. Многочисленные бильярдные столы расстилают свой зеленый ковер; великолепная стойка освещена газовыми цветами. Напротив – беломраморный фонтан, аллегорический сюжет которого увенчан светящимся ореолом». Ibid. P. 111.

[T 2, 2]

«В 1801 году Лебон опробовал газовое освещение в особняке Сеньеле, 47, улица Сен-Доминик. Система была вновь использована 1 января 1808 года: триста газовых рожков осветили больницу Сен-Луи с таким успехом, что были созданы три завода». Lucien Dubech, Pierre D’Espezel. Histoire de Paris. P. 335 [2422].

[T 2, 3]

«Что касается общественных работ по благоустройству, то двумя великими достижениями Реставрации стали газовое освещение и создание омнибусов. В 1814 году Париж освещали 5000 уличных фонарей, которые обслуживали 142 фонарщика. В 1822 году правительство решило, что улицы будут освещаться газом по мере истечения срока действия старых контрактов. 3 июня 1825 года Французская газовая компания предприняла первую попытку осветить площадь: Вандомская площадь получила четыре канделябра по углам колонны и два уличных фонаря по углам улицы де Кастильоне. В 1826 году в Париже насчитывалось 9000 газовых рожков, в 1828 году – 10 000, 1500 абонентов, три компании и четыре завода, в том числе один на левом берегу». Ibid. P. 358.

[T 2, 4]

Из рекламного проспекта XVIII века «Проект освещения, предложенный по подписке для украшения знаменитой набережной бульвара Сент-Антуан: Бульвар будет освещен гирляндой фонарей, которая будет тянуться по обе стороны между деревьями. Освещение будет работать дважды в неделю, в четверг и воскресенье, а в случае полнолуния – на следующий день после вышеупомянутых дней. Освещение будет начинаться в десять часов; все будет освещено в одиннадцать… Поскольку этот вид ночной прогулки подходит только для владетельных особ или состоятельных людей с каретами, то подписка предлагается только им. Подписка на этот год будет стоить 18 ливров для каждого дома, но в последующие годы она будет стоить всего лишь 12 ливров. 6 ливров за этот год пойдут на первоначальные расходы предприятия» (р. 3). «Кафе и зрелища, расположенные вдоль этого знаменитого променада, по праву заслуживают похвалы: да, скажу им во славу, изящные фонари, которыми они украшают свои прославленные заведения, натолкнули меня на мысль о всеобщей иллюминации. Знаменитый шевалье Сервандони [2423] обещал мне рисунки аркад, гирлянд и изящных вензелей, достойных его плодотворного гения. Найдется ли среди наших богачей хоть один, кто не поспешит внести свой вклад в осуществление столь ослепительного проекта? Бульвар, украшенный подобным образом, превратился бы в зал костюмированных балов, а экипажи образовали бы галереи».

[T 2, 5]

«После театра я зашел в кафе, которое было полностью декорировано заново, в стиле Ренессанс. Зал тут с зеркальными стенами, обрамленными позолоченными колоннами. Дама, подбивающая счета, сидит за роскошным большим столом, водруженным на ступеньки, перед ней – серебряные приборы, фрукты, цветы, сахар и жестянка для официантов. По обычаю, каждый гость, расплачиваясь, дает гарсону какую-нибудь мелочь, которая бросается в коробку, чтобы потом можно было поделить деньги на всех». Eduard Devrient. Briefe aus Paris. S. 20 [2424].

[T 2a, 1]

Между Февральской революцией и Июньским восстанием: «Когда собрания клубов заканчивались, завсегдатаи расходились по улицам и спящих горожан будили либо криками „des lampions, des lampions!“ [2425], в ответ на которые они должны были освещать свои окна, либо их вырывали из дремоты хулиганской пальбой из ружей <…>. Бесконечные процессии двигались по Парижу при свете факелов, и однажды одна девушка даже разделась и, освещенная факелом, обнажилась перед толпой, что последняя расценила как напоминание о богине Свободы первой французской революции <…>. Префект полиции Коссидьер однажды издал прокламацию против этих факельных шествий, которая, однако, еще больше напугала жителей Парижа, поскольку в ней говорилось, что народ должен брать в руки факелы только тогда, когда Республика в опасности». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 277–278 [2426].

[T 2a, 2]

«Опять же женщины чистят днем и зажигают вечером залитые маслом уличные фонари, которые они спускают и поднимают обратно с помощью веревки, запираемой на ключ на столбе днем, все ждут газа, который уже много лет пылает в самых захудалых английских городках. Торговцы маслом и масляными лампами и слышать об этом не хотят ни за какие деньги, и они тут же нашли двух достойных уважения писателей, господ Шарля Нодье и Амеде Пишо… чтобы обличить <…> в книжице в восьмую долю листа все недостатки и пороки газа, в том числе опасность нашего полного уничтожения путем взрыва, если он окажется в руках злоумышленников». Nadar. Quand j’étais photographe. P. 289–290 [2427].

[T 2a, 3]

Фейерверки и иллюминацию устраивали уже при Реставрации, когда в Палате был принят ультрароялистский законопроект.

[T 2a, 4]

Относительно приюта для слепых и душевнобольных следующий экскурс об электрическом освещении: «Теперь к фактам. Свет, исходящий от электричества, сначала служил для освещения подземных проходов в шахтах; назавтра – публичных мест, улиц; на следующий день – фабрик, мастерских, магазинов, зрелищных мест, казарм; затем – домашней жизни. Глаза в присутствии этого сияющего врага сохраняли спокойствие, но постепенно наступало ослепление, сначала мимолетное, потом периодическое, а в конце концов устойчивое. Вот вам и первый результат. – Я понимаю; но глупость богачей? – Наши воротилы в области финансов, промышленности и крупной торговли решили, что лучше всего <…> разнести свои идеи по всему миру, оставаясь на месте. Для этого каждый из них прибил к углу стола в своем кабинете электрические провода, связывающие его кассу с нашими колониями в Африке, Азии и Америке. Удобно устроившись за столом, он слушал болтовню своих дальних корреспондентов с коммерческих предприятий, разбросанных по всему земному