Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[U 2, 2]

«Несмотря на то, что все рабочие сообщества отличались образцовой, прилежной и добросовестной организацией, <…> буржуазия единодушно выступала против них. Большинство горожан испытывали смутную боязнь, проходя мимо домов с вывеской <…> рабочего товарищества. Хотя магазины таких товариществ можно было отличить от других только по надписи „Братская ассоциация рабочих. Свобода. Равенство. Братство“, они производили на обывателя впечатление затаившихся змей, что могут наброситься однажды утром. Обывателю достаточно было вспомнить Февральскую революцию, которая и породила эти ассоциации <…>. Рабочие ассоциации, со своей стороны, прилагали всевозможные усилия для примирения с буржуазией и надеялись на ее поддержку. Поэтому многие из них украшали свои магазины самым пышным образом, чтобы привлечь как можно больше покупателей. Чтобы выжить в конкурентной борьбе, рабочим приходилось терпеть немыслимые лишения. В то время как магазин оборудовался для покупателей самым дорогостоящим образом, сами рабочие сидели на полу мастерской, где зачастую вообще не было утвари». Sigmund Engländer. Geschichte der französischen Arbeiter-Associationen. S. 106–108 [2458]. → Тайные общества →

[U 2, 3]

Влияние фельетона в ранний период его существования. «Есть листки за одно су и листки за десять сантимов. Торговец видит, как мимо идет добрый толстый буржуа, который, решительно прочитав свою газету Constitutionnel <…> небрежно складывает ее и кладет в карман. Он подходит к этому бравому читателю и, предлагая ему либо Le Peuple, либо La Révolution, которые стоят всего по су, говорит ему: „Мсье, если Вы желаете, я отдам Вам Le Peuple, гражданина Прудона и приложение с фельетоном знаменитого Менар-Сенневиля за ту, что вы только что прочли“. Буржуа соглашается; что можно сделать с прочитанной Le Constitutionnel? Он отдает свою газету и берет другую, соблазненный всемогущим именем Менар-Сенневиля. Часто он, вне себя от радости, что избавился от того, что ему было так скучно читать, добавляет еще одно су». A. Privat D’Anglemont. Paris inconnu. P. 155–156 [2459].

[U 2а, 1]

Знаменитый принцип Вильмесана [2460], «согласно которому самое обычное событие, но происходящее на бульварах или в их окрестностях, гораздо важнее с точки зрения журналистики, чем крупное событие в Америке или Азии». Jean Morienval. Les créateurs de la grande presse en France. P. 132 [2461].

[U 2а, 2]

Газетой L’Autographe руководил Бурден, потому что Вильмесан, как и Наполеон, любил раздавать королевства. Этот забавный человек, очень независимо мыслящий, редко действовал в одиночку. Он «сотрудничал». Ibid. P. 142.

[U 2а, 3]

Поэзия сенсимонизма: «В предисловии к первому выпуску Producteur [2462] А. Серкле настойчиво обращается к художникам <…>. Буше, впоследствии глава кооперативного движения, также обращается к художникам <…>. Буше <…> подмечает, что классицизм и романтизм так же разделяют мир, которым они – сенсимонисты – занимаются, как легитимизм и либерализм разделяют мир политики <…>. В 1825 году был воздвигнут памятник Пьеру Рике, строителю канала в Лангедоке. Суме сочинил по этому случаю воодушевляющий гимн <…>. Литературный хроникер из Producteur Леон Галеви, брат знаменитого композитора, встретил эти стихи с большим энтузиазмом и охарактеризовал их как „индустриальную поэзию“ <…>. Суме, правда, лишь отчасти оправдал надежды, которые возлагали на него сенсимонисты. Если удары молота и шум колес, производимые промышленным трудом, еще прозвучат позднее в его „Божественной эпопее“, то в этом величайшем произведении поэта проявилась склонность к метафизическим абстракциям <…>. Впрочем, Галеви и сам был поэтом <…>. В 1828 году Галеви выпустил сборник „Европейская поэзия“ <…>. В 1831 году он опубликовал оду Сен-Симону, умершему в 1825 году». H. Thurow. Aus den Anfängen der sozialistischen Belletristik. S. 217–219 [2463].

[U 2a, 4]

О рецензии Сент-Бёва в Revue des Deux Mondes от 15 февраля 1833 года пишут: «Стихи, которые рассматривал Сент-Бёв <…>, были поэтическим наследием поэта по имени Брюэйль, умершего совсем молодым <…>. В той же хронике Сент-Бёв знакомит нас с романом под многозначительным названием „Сенсимонистка“, который демонстрирует триумф сенсимонистской идеи <…>. Тот факт, что автор, мадам Ле Бассу, достигает этого триумфа несколько неправдоподобным способом, а именно путем переливания крови из вен юноши, зараженного сенсимонистским учением, в вены возлюбленной, воспитанной в строгой религиозной морали, вероятно, следует рассматривать в основном как искусственный прием, в то же время он выявляет мистическую сторону сенсимонизма. Мистический элемент последнего сильно развился незадолго до этого, во время пребывания „семьи“ в последнем убежище на улице Менильмонтан. Этот заключительный эпизод социального движения породил и соответствующую литературу – стихи, песни, молитвенные упражнения в стихах и прозе, загадочная символика которых была понятна лишь посвященным <…>. Сенсимонизм, выбитый из колеи мощью политического и экономического развития, увяз в метафизике». Ibid. S. 219–220.

[U 3, 1]

Утопический социализм. «Капиталистический класс <…> видел в его последователях странных святых и безобидных энтузиастов <…>. Впрочем, сами эти последователи приложили немало сил, чтобы казаться <…> таковыми. Например, носили одежду особого кроя (сенсимонистки, например, застегивали юбки сзади, чтобы, одеваясь, зависеть от помощи товарища и тем самым привлекать внимание к необходимости единения), необычайно большие шляпы, длинные бороды и т. д.» Paul Lafargue. Der Klassenkampf in Frankreich. S. 618 [2464].

[U 3, 2]

«После Июльской революции сенсимонисты прибрали к рукам даже орган политической борьбы романтиков – Le Globe. Редактором стал Пьер Леру». Franz Diederich. Victor Hugo. S. 651 [2465].

[U 3, 3]

Из обзора ноябрьского номера австрийского социал-демократического журнала Der Kampf за 1911 год: «„К 150-летию Сен-Симона“ <…>. Макс Адлер писал: „ <…> Его называли социалистом, когда это слово еще означало нечто совсем иное, нежели сегодня <…>. В классовой борьбе он видит лишь противостояние индустриализма старому режиму; но буржуазию и рабочих он рассматривает как единый промышленный класс, богатых представителей которого он призывает встать на защиту своих бедных товарищей. У Фурье было более четкое представление о необходимости новой общественной формации». Zeitschriftenschau. S. 383–384 [2466].

[U 3, 4]

Энгельс о «Сущности христианства» Фейербаха: «Даже недостатки книги Фейербаха усиливали тогда ее влияние. Беллетристический, местами даже напыщенный слог обеспечивал книге широкий круг читателей и, во всяком случае, действовал освежающе после долгих лет господства абстрактной и темной гегельянщины. То же следует сказать и о непомерном обожествлении любви, которое можно было извинить <…> как реакцию против ставшего невыносимым самодержавия „чистого мышления“. Мы не должны, однако, забывать, что именно за обе эти слабые стороны Фейербаха ухватился „истинный социализм“, который, как зараза, распространялся с 1844 года в среде „образованных“ людей Германии и который научное исследование заменял беллетристической фразой, а на место освобождения пролетариата путем экономического преобразования производства ставил освобождение человечества посредством „любви“ – словом, ударился в самую отвратительную беллетристику и любвеобильную болтовню. Типичным представителем этого направления был г-н Карл Грюн». Friedrich Engels. Ludwig Feuerbach und der Ausgang der klassischen deutschen Philosophie. S. 150 [2467] [Отклик на кн. К. Н. Старке «Людвиг Фейербах» [2468]].

[U 3a, 1]

«Железные дороги <…> потребовали, помимо прочих немыслимых нововведений, преобразования формы собственности <…>. Ведь до тех пор буржуа управлял промышленностью или торговлей только на свои деньги или, самое большее, на деньги одного-двух друзей или знакомых <…>. Он распоряжался деньгами и был фактическим владельцем фабрики или торгового дома. Но для строительства железных дорог требовались такие огромные капиталы, что их невозможно было сосредоточить в руках всего нескольких человек. Поэтому многие буржуа