Проклятие черничного пирога - Виола Редж

— Вот и я говорю, леди, что добру пропадать? Смотрите, какая спелая ягода, — немедленно вступила кухарка, — хотите, сделаю пирог, хотите, ягодные корзиночки.

— Черничное желе, — сказала подруга жалобно. — Мне надо сбросить лишний вес, а вы, госпожа Мисткок, что ни день, то пироги.

— Сделайте желе для леди, — по-хозяйски распорядилась я, — остальное – в пирог. И пожалуйста, не забудьте добавить лимонной цедры.

— Какой ещё цедры, я всегда кардамон и корицу кладу, — возмутилась кухарка.

Тут я осознала, что готова немедленно закатать рукава и доказать госпоже Мисткок, что лучший черничный пирог – с лимоном, испугалась чуть ли не до дрожи и затребовала ржаную горбушку для Гектора.

— Причерсы приедут к половине пятого, — бросила мне вдогонку Присцилла, когда я торопливо, стараясь не смотреть на корзинку с черникой, уходила из кухни.

Конюшня в Экстон-холле — не просто конюшня, а целый комплекс: двенадцать просторных денников с автоматическими поилками, левада для выгула и даже небольшая ветеринарная комната. Дорогие кожаные сёдла висели на специальных стендах, уздечки — на отдельных крючках с табличками имён лошадей. В углу стоял ящик с яблоками и морковкой — угощение для любимцев. Здесь пахло сеном, лошадиным потом и немного старым деревом. Всё было добротным, дорогим, но не кричащим — чувствовалась рука хозяев, которые любили лошадей, а не просто держали их «для статуса».

Заглянув в ворота, я расслышала приглушённое ржание и ритмичное шуршание соломы под копытами. Нормальные, понятные и знакомые звуки и запахи. Как я по ним скучала!

— Мисс Стокс, доброго дня, — поздоровался со мной конюх Митч, коренастый мужчина лет тридцати пяти, с обветренным лицом и вечно взъерошенными рыжими волосами. — Я уже всё подготовил, Гектор почищен, расседлан, ждёт вас.

— Спасибо, Митч. — я улыбнулась. — Вы всегда на высоте.

— Стараюсь, мисс, — он приподнял воображаемую шляпу. — Только смотрите, поле грязновато после ночного дождя. Не гоняйте его слишком сильно, он полгода без дела стоял.

— Знаю, знаю.

Мы вместе прошли к деннику Гектора. Митч открыл задвижку, и жеребец, могучий гнедой с белой звездой во лбу, всхрапнул и недоверчиво уставился на меня.

— Соскучился, красавец? — я достала горбушку и протянула ему на открытой ладони.

Гектор осторожно обнюхал подношение, а потом одним аккуратным движением ухватил хлеб мягкими губами.

— Ещё бы, — хмыкнул Митч. — Мы, конечно, пускаем его побегать, но без седока.

— Сегодня немного покатаемся, — сказала я Гектору, — и посмотрим, в какой ты форме.

Жеребец распробовал хлеб и взглянул на меня благосклоннее, переступив с ноги на ногу. Митч тем временем успел выкатить в проход тележку с чистой соломой.

— Седло не тяжелите, — посоветовал он. — Для первого раза лёгкая выездка — и хватит.

— Мы ещё и шагом пройдёмся, — пообещала я, затянув подпруги.

Гектор слегка затанцевал от нетерпения — он ждал выхода. Но я проверила и уздечку, похлопала его по мощной шее и лишь затем повела во двор. Гектор огляделся, втянул ноздрями воздух и вдруг весь подобрался — уши вперёд, шея дугой.

— Полегче, герой, полегче, — Митч погладил его по холке. — Не надрывайся, успеется.

В седле я оказалась быстрее, чем успела подумать «наконец-то». Гектор подался вперёд.

— Вперёд, дружище, — сказала я и направила его к калитке.

В поле Гектор шёл шагом, пружинисто и собранно. Я покачивалась в такт и пыталась трезво осмыслить произошедшее на кухне. Что это было? С чего вообще вид корзинки с черникой вызвал такую странную реакцию? И откуда я знаю, что черничный пирог нужно готовить с лимоном? А я это знала так же точно, как собственное имя.

Прежде мне не доводилось печь черничные пироги, да что там, я и от простой шарлотки старалась держаться подальше, особенно если тётя Френни, большая любительница экспериментов, собиралась опробовать новый рецепт. Так откуда возникло желание что-то доказывать кухарке Экстонов?

В поле действительно было ещё сыро. Я дала Гектору немного пройтись рысью. Земля мягко пружинила под копытами, вокруг расстилалось зелёное царство. Мы с Гектором не торопились, переходя с рыси на шаг, несколько раз. Его мышцы перекатывались по спине, а далёкая дорога, тонкой ниточкой вившаяся где-то невдалеке от горизонта, постепенно приближалась.

В отличие от разгадки. Ну нельзя же допустить, будто дело действительно в проклятье? Нет, конечно, нет! Ведь вчера я видела рецепт, записанный госпожой Финч для Гортензии. Вот он и отложился в моей голове, как все остальные события этого дня, яркой картинкой.

От облегчения я пустила жеребца галопом, но совсем чуть-чуть. А после снова перешла на шаг.

Дорога вильнула в сторону. И я заметила стоящий там мобиль. А может, он ехал? Мы с Гектором ненадолго отвлеклись, а потом впереди показался низкий деревянный забор, который жеребцу был на перешагнуть. Но делать этого, конечно, не стоило: за забором начинались аккуратные капустные грядки. Пришлось выезжать на дорогу и разворачиваться назад. Вот тут я и заметила в машине с открытым верхом Патрика Вудстона в объятиях какой-то блондинки.

Их внимание было поглощено друг другом, а моё – потемневшей от пота шкурой Гектора. Мы с жеребцом вернулись на поле и неторопливо двинулись в сторону Экстон-Холла.

Интересно, с кем проводит время сын Джорджины, когда её тело готовят к погребению? Кстати, за обедом надо будет спросить у священника, когда похороны.

Обратно Гектор возвращался шагом: мне хотелось обдумать ситуацию. Присцилла подсчитала верно: тринадцать человек, помимо слуг, были в доме Вудстонов на момент убийства. Исключаем мэра, который всё время находился на глазах у Клариджа, адвоката, который ни разу не встал со своего места, и нас с Джорджиной (она жертва, а я про себя точно знаю – не убивала). Итого остаётся девять. Гортензию подозревать глупо, несмотря на то, что очень хочется.

Хочется исключительно из мстительных побуждений. Не сговорись она с тёткой Роудса, мне бы не пришлось сейчас доказывать инспектору Бассету, что я никак не замешана в смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Но если уж быть объективной, именно Гортензии смерть госпожи Вудстон помешала едва ли не больше всех. Почему? Да потому что она страстно хотела схему скатерти из эльфийского шёлка, а в результате убийства не получила.

Гектор всхрапнул, и я оторвалась от раздумий. Солнце припекало, вдалеке на горизонте собралась кучка облаков, обещая, что ночью снова будет дождь, над пышной