Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

болезней от действия дьявола перешло и на Русь, слившись с народными анимистическими представлениями болезней, и проводится в древнерусской письменности. Необходимое послесловие каждого древнерусского жития составляют многочисленные «чудеса», представляющие из себя своеобразную летопись, которую из года в год, из поколения в поколение вели монахи у гроба преподобного чудотворца, и достигающие иногда почтенной цифры.

В них, большей частью, рассказывается, как такому-то или такой-то случилось заболеть самыми разнообразными болезнями: трясавицею, расслаблением, зубною или очною болезнью, сухоткою и пр., но при этом постоянно прибавляется: «по действу диаволю». Как представлялось это действие диавола, показывает статья «О различии скорбей и тягостей бесовских» из одного рукописного сборника Соловецкой библиотеки (№ 892), в которой читаем такие любопытные строки:

«Папущают бесове главоболие, якоже мнети всему мозгу трястися и хлобыстати, внегда поклоны творити нам… и в слухи нам входят и паки исходят, тогда главе вельми болети и от входа бесовскаго ум помрачается и очи и сердце болит и уста сатыхаются, тогда подобает нам на ветре прохлаждатися, и абие с ветром разносит их без вести, яко комариФ сонмище, напущають глухоту, и разжения главе и ушам, якоже пиявица ползающи на главе, и якоже кому дерзающу за власы, якоже садняти главе, едва мочи стерпети, напущают тяжкое помрачение, якоже непщевати уму. и неразумети писания и складу книжнаго, напущают забвения и отемлют память, напущают слепоту и медленноязычие и устом яко клею слипатися, егда молимся, напущают икоту, напущают выеболие, якоже клещами кому жгуще жилы; егда седим; и в свирели и в сопели сопуще. иже глаголется пузыриком и слышит душа и разслабляется леностию; напущают сердечную болезнь на стоянии, и на седании и на ложи, паче же сего болезнию во сне погружают и в уединенном житии, якоже всем удом ослабети… напущают рукам зудение и ногам, и болезнь, яко биющу кому на правеже, якоже подгибатися ногам напущают тоску и рвение, но и всем удом нашим касаются, и входят и скорбят страстных человек».

Словом, заключает автор этой статьи, «всякому злу конец и вина бесове есть»[180].

С первыми строками этого отрывка интересно сопоставить рассказ из жития Феодосия Печерского о том, «яко не даяхуть ему беси спати». Когда после вечерней молитвы Феодосий садился на стул немного отдохнуть (он «николиже на ребрех своих лежал»), «се же слыша глас хлопота в пещере, от множества бесов, яко се им на колесницах едущим, инем же в сопели сопущем, и тако всем кличущем, яко трястися пещеры от множества плища злых дˉх». Преподобный вставал, крестился, пел псалтырь и прогонял бесов, но едва только опять садился на стул, «се паки безчисленных бес глас слышаться, яко и преже», и преподобный опять вставал и молился. «Сице же по многы дни и нощи творяхуть ему злии дˉхи, яко не дадут ему не мало опочинути»[181].

Но в Киево-Печерском же патерике рассказывается, как бес погружал братию и в сон, кидая на иноков «цветы глаголемии лепки»[182]. Феодосий же печерский в одном из своих поучений жаловался: «егда година (время) церковнаа позовет нас на святый сбор, и тогда сердца наша сотона омрачить леностию, яко не ити с тщанием в церковь на святое собрание»[183]. Т. о., болезни представляются в виде маленьких бесенят, проникающих в наше тело и этим причиняющих нам боль, или действующих на нас волшебными травами и пр.

Но не одну только мигрень, переутомление, икоту, сон и бессонницу и пр. напускают бесы, а и более мучительные болезни.

В одном древнерусском поучении осуждается следующее явление в жизни народа: «беса глаголемаго трясцею творят»[184]. Как этот бесенок проникает в тело, показывает «повесть о скверном бесе», сохраненная в одной раскольничьей рукописи:

«Поведаше нам некий старец, яко он от свв. отец слыша, глаголющих о некоем отце велицем, яко некогда, ходящу ему по пустыни, виде беса, идуща мимо его, всего окаляна гноем скверным от главы и до ногу. И рече ему старец: „где был еси диаволе, и чего ради окалян гноем?“ Отвеща диавол: на б… ном дворе был и осквернихся от б… ных жен. И рече ему старец: „да почто не не омылся еси в реце или в источнице?“ Он же рече: „не велит ми вышний Бог“. И паки рече ему старец; „да по не бы в блате измылся?“ Он же рече ему: „запрещает ми Бог ваш измытися в нем“. Глагола старец: „да попе бы в колеснице?“ – „Не велит нам сквернити, понеже христиане пиют, повелевает ангелу водному отгоняти нас; он же оружием огненным прогоняя нас“. Старец рече ему: „да где можешь измытися?“ Бес рече: „пойду в христианские домы и где обращу сосуды непокровенны, ту вниду и измыюся. Они же после мене приимут болезни тяжки и кашлеве и трясавицы и иныя скорби, и сия рек невидим бысть“»[185].

Дьяволу же усвояется власть над половой любовью, приворот и отворот. В «Вопрошании Кириковом» осуждается следующий обычай: «а се есть оу жен, аже не взлюбят их моужи, то омывают тело свое водою и тоу воду дають моужемь»[186], дают, очевидно, потому, что эта грязная вода имеет волшебное действие на пол. Мы знаем и повести о применении волшебного зелья с целью приворота при помощи дьявола. Это – «Повесть о Савве Грудцыне», прототипом которой является повесть о прельщенном отроке, спасенном Василием Кесарийским византийского происхождения[187]. Савва по торговым делам отправился в Соликамск, остановился по дороге в городе Орле на Каме и поселился там у старика Божена, старого друга его отца. У Божена была хорошенькая и молоденькая жена, которую теперь и «уязвил» дьявол «на юношу онаго к скверному смешению блуда». Савва не разбирал ни воскресных дней, ни праздников, ни помнил о страхе Божием и смертном часе, но «всегда в кале блуда яко свиния валяшеся». Но однажды в ночь на Вознесенье, боясь святости праздника. Савва отказался удовлетворить страсть жены Божена: она, обидевшись, напоила его на следущий день волшебным зельем, с которого Савва стал «сердцем тужити и скорбети по жене той»; а она не обращала на него никакого внимания. «И начать от великия туги красота лица его увядати и плоть его истончаватися». Однажды на прогулке за городом Савва вслух сказал: «егда бы кто от человек или сам диавол сотворил ми сие, еже бы паки совокупитися мне с женою оною, аз бы послужил диаволу!» Как из-под земли, пред Саввой вырос бес в образе юноши[188], остановил его,