Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

Автор, например, до сих пор живо представляет из своего детства одну женщину из бедной-бедной деревни (крестьяне-собственники). На Пасхе во время Пасхальной славы священник дал ей приложитися ко кресту. Это она сделала с большим трудом, вся изменилась и почернела в лице и, поцеловавши крест, как сноп, упала на пол. Чистой, тонко придуманной пыткой было для нея – причащаться. Перед причащением в церкви за обедней она кричала «на все голоса» и мешала богослужению и, чем ближе было время к чаше, тем становилась беспокойнее; скромная и нравственная обычно, она выкрикивает непотребные слова. Причащаться ее вели обыкновенно в несколько рук; она потеряла сознание, плотно стискивала зубы, так что трудно было разжать ей рот, иногда изо рта появлялись клубы белой пены. После прпчащения она обычно успокаивалась. Особенно много этих кликуш в местах поклонения святыням: у рак мощей, у чудотворных икон и пр. Такая форма беснования стоит в связи с верованием в порчу и сношение бесов с женщинами. В античном язычестве широко была распространена вера в инкубационные сны. В храмах часто можно было встретить супругов, пришедших туда ночевать, чтобы излечиться во сне от бесплодия. С появлением христианства это верование было не отвергнуто, а своеобразно истолковано было церковными писателями. Скандальные похождения олимпийцев с красивыми смертными были поняты как действительные факты, но совершенные демонами. Вера в половые сношения дьявола с женщинами держалась долго и в Византии; так, в житии Василия Нового (X столетие) на 18-м мытарстве Феодоры истязуются грехи «пачеестественныя» и между ними «совокупление с бесы»[195]. На Западе вера в инкубов и суккубов – демонов была чрезвычайно распространена в средние века. Но и на Руси от волхования производили рождение полоцкого князя Всеслава, чем объясняли, что он «немилостив есть на кровопролитье»[196]. Мы уже приводили в свое время рассказ одного древнерусского жития о том, как дьявол «всели неприязненна летяща змия» к жене муромского князя Павла-Февронии. Но это рассказ довольно целомудренный; правда, говорится, что «змий же осиле над нею», но в рассказе он представляется только сидящим рядом с княгиней. Но есть сказания, наполненные пикантными подробностями разгульного воображения. В житии Варлаама Важеского рассказывается об одной деревенской женщине, жавшей в поле, к которой явился дьявол «зраком убо человеческим, делом же чрез естество человече».

«Страшен убо ей явися зело, высок взором, очима огнен, зубы скрежеташе на ню, оружие оскордо в руках имея грозяще посещи ю. Она же яко видев тако страшно возопи гласом, паде на землю и бысть безгласна и безсловесна и пены тещи изо уст своих, отья бо ся у нея язык, руце и нозе, уста ея превратишася на едину страну».

Это как бы намек на «Повесть о бесноватой жене Соломонии», замечательный памятник демонологического характера XVII в.

Передадим вкратце ее содержание, чтобы дать понятие о представлении кликушества под пером пылкого воображения, отсылая за подробностями к самой повести.

Соломония была поповна, родом с р. Сухоны. Она была выдана родителями замуж за одного крестьянина по имени Матвея. В первую брачную ночь Матвей вышел за дверь «телесные ради нужды». И вот Сатана, «умысля такова сам или послан от человека недобра на погубление жены тоя», воспользовавшись этим, постучался в дверь: «Соломоние! отверзи!» Соломония подумала, что это ее муж, отворила. «И пахну ей в лицо и во уши и во очи, аки некоторый вихрь велий, и явися аки пламя некое огненное и сине». Соломония всю ночь не сомкнула глаз, а на третий день после этого ощутила в своей утробе демона.

За первым посещением вскоре последовало второе: на девятый день она увидала демона, пришедшого к ней «зверским образом, мохната, имуща кнохти», который лег к ней и этим свел ее с ума. Затем бесы повадились к Соломонии в виде добрых молодцев сразу «по пяти и по шти», «и тако нападаху на нея и скверняху ее». Заметив, что жена его сохнет, Матвей отвел Соломонию к отцу, но и там «окаяннии демони хождаху и скверняху ее». Они стали уносить ее с собою в воду, оставляли ее иногда на лесу, иногда на поле нагишом, пока какие-нибудь христолюбцы не приводили ее домой. В доме отца бесы страшно мучили Соломонию: однажды они стали кидать ее по избе, как мяч, из угла в угол, с печи на палати, и, наконец, на мертвой петле повесили ее на брус, где она оставалась до тех пор, пока ее, посиневшую и избитую, оттуда не вытащил ее отец. Бесы стали совать ей в руки копье, чтобы она заколола им своего отца, и, действительно, копье находили в ее руках. Но не слаще было Соломонии и «в воде» у них: они растягивали ее по стене, заковывали ей ноги и подвергали пыткам; кололи копьем, бодали рожками, резали ножом, драли когтями. Они добивались, чтобы она веровала в них и в отца их Сатану. От сношения с демонами Соломония родила сразу шесть демонов, которых носила в утробе 18 месяцев, а вскоре в разные сроки родила еще пять. Эти бесенята были «сини», «темнозрачнии» и «ссаху ея за сосцы яко змий лютый». Ухаживать за родильницей приходила «темнозрачная жена», которая бросила бесенят под мост: бесенята приносили Соломонии птичью кровь и какие-то корни. Бесы справили их рождение пирушкой, в которой заставляли принимать участие и Соломонию. Так как Соломония отказывалась делать это, как и жить с ними, то они понесли топить ее, «на некое блато», но Соломонию спасла внезапно поднявшаяся сильная гроза, во время которой их убило целые тысячи, так что от трупов их пошел «сильный смрад». У бесов Соломония сдружилась с девкой Ярославкой, которая научила ее, если она не хочет оставаться у бесов, не отвечать на их вопросы, не есть и не пить с ними; она выучила также ее по десяткам именам демонов и посоветовала проклинать их в алтаре. Последняя мера подействовала, и бесы на время оставили Соломонию. Вскоре Соломония захворала. Во время болезни ей явилась во сне св. Феодора (из жития Василия Нового) и объяснила причину ее болезни: «тебя поп пьян крестил и половины святого крещения не исполнил», не велела обращаться к волхвам, а идти в Устюг молиться и наказала креститься истово. С этих пор начинаются странствования Соломонии по Устюжским церквам, где она вопит на разные голоса, мечется о помост церковный, испытывает различные мучения от бесов: так, однажды «смятеся в ней окаянный демон и начат утроба ея рвати и прогрызе у нея левый бок наскрозь», после чего