Демонология в древнерусской литературе - Федор Алексеевич Рязановский

назвался его неизвестным братом и по русскому обычаю расцеловался с ним. Разговорились; дьявол спросил, отчего так исхудал Савва с лица? и вызвался помочь ему, но с условием, что он даст ему на себя расписку («рукописание»). Савва охотно согласился, отрекся от Христа и предался дьяволу. Проходя после прогулки городом, он встретил Боженов у лавки; жена Божена теперь по-родственному расцеловалась с ним, «юноша же уловлен бысть лестию женскою, паче же диаволом, паки запинается в сети блуда с проклятою оною женою и ниже праздников, ниже воскресения день помняще, ни страха Божия имеюще, понеже ненасытно безпрестанно с нею в кале блуда валяяся»[189].

Но из болезней явно демонологического характера всегда считалось беснование. Психологическая природа этого явления представляет непонятную и интересную загадку. Еще в Ветхом Завете «дух лукавый давил Саула, когда отступил от него дух Господень» (1 Цар., 14). Но особенно много рассказов о бесноватых в Евангелии, напр.: «и приводили к Нему… бесноватых., и Он исцелял их» (Мф. 4, 24), или: «когда настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом» (Мф. 8, 16); называются отдельные лица, которых Христос исцелил от беснования, как напр., Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов (Лк. 8, 2–3). Но особенно подробно описано исцеление гадаринского беснового (Мрк. 5, 3–45 и паралл.) и бесноватого-лунатика (Мрк. 9, 17–27); приводить эти описания, кажется, нет нужды.

Одержимость была широко распространенным явлением в античном обществе, но отношение к ней было совершенно противоположно христианскому: бесноватые – прорицатели уважались, как лица, сподобившиеся вселения в них божества. Одну из таких одержимых – прорицательниц, по книге Деяний, встретил Ап. Павел; своею одержимостью она доставляла большой доход господам своим (Деян. 16, 16–18). Памятники первых веков свидетельствуют, что одержимость была эпидемическим явлением в первохристианстве. Христианские авторы описывают и по-своему объясняют эту болезнь. Мы уже слышали слова Тертуллиана об умоисступлениях, позорных и ужасных пожеланиях, вызываемых демонами в захваченных ими в свою власть душах. Уже языческий мир обладал заклинателями бесов, применявших различные симпатические и мистические средства для исцеления этой болезни.

Существовала особая наука – магия – о духах и способах власти над ними. Но изгнание демонов из одержимых было особенным даром христиан, которым Христос обещал: «именем Моим будут изгонять бесов» (Мрк. 16, 17). Христиане воспользовались им для доказательства, что языческие боги – демоны, и что они признают себя за таковых; Тертуллиан с гордостью указывает на этот дар христиан, как на доказательство истинности христианства. Сначала дар изгнания демонов принадлежал каждому христианину, затем он перешел к особым лицам, известным под именем экзоркистов или заклинателей.

Со временем церковная должность экзоркиста совсем уничтожилась; теперь при крещении заклинание производится священником[190]. Дар власти над демонами перешел исключительно к святым, которые в патериках и житиях и занимаются изгнанием демонов из бесноватых[191].

В древнерусских житиях и особенно в житийных «чудесах» – немало рассказов об исцелении бесноватых силою святых и действием христианской святыни у рак[192] преподобных, при этом часто подробно описывается и самая болезнь их. В общем дело происходит приблизительно так же, как и в евангельских рассказах о бесноватых, хотя эти «чудеса» едва ли «одна только литература». Бесноватые буянят, при чем у них развивается такая сила, что они с успехом отбиваются от множества держащих их рук; их связывают веревками и даже цепями, которыя иногда не помогают; они падают на землю с клубками белой пены на устах; «сердоболи» их обычно ведут к чьим-нибудь мощам, а одержимые при этом особенно сильно кричат и сопротивляются; кричат, собственно, не они, а живущие в них бесы, которые иногда называют себя фантастическими, как бы мифологическими именами[193], сообщают о своей деятельности, о том, почему они не могут идти к святыне и поносят монахов неподобными словами.

Бес иногда еще на пути к святыне оставляет бесноватаго, но, большею частию, мы видим, как одержимого приводят в церковь, как при свете лампад и свеч в полутьме поют молебен у раки, кропят болящого святой водой, прикладывают ко кресту или к иконе Преподобного, а затем ведут прикладываться к мощам, иногда оставляя его без сознания лежать на раке: как сначала больной страшно бушует, затем начинает «по малу тишати» и, наконец, получает исцеление; при этом бес исходит иногда «яко дым черн и злосмраден».

Из множества «чудес» с исцелением бесноватых приведем для образца одно – из жития Лаврентия, затворника печерского, хотя в нем не достает некоторых характерных черт.

«И крепкаго его ради житиа, дарова ему гˉь блгдть исцелением и к сему приведен бысˉнекий члˉк от Киева бесноуяся, егоже не возможе затворник изгнати, бе бо лют зело яко древо не удобоносимо десятью моужь, он же един взем заверзаше. Пребывшу же ему многое время и не исцелевшу, и повели затворник вести его в печерский монастырь; тогда бесный нача впити: к кому посылавши мя аз бо не смею приблизитися к печере, стˉх ради положенных в ней, в монастыре же 30 тих единых боюся, с прочими ся борю. Влекоущии же его ведяху, яко никели же бывал в Печерском монастыре и никого же знает в нем вспросиша же его: котории соуть их' же ты боишися; бесный же нарече всех по имени: сии 30. рече, словом единым ижгеноут' мя, Бе бо тогда всех черноризець в печере 180. и глˉаше бесному: мы хощем в печерском монастыри затворити тя. Бесный же рече: кая пол'за ми с мертвыми боротися, тии бо нˉне болшее дрзновение имоут к' бо'у о всех черноризцех молитися и о приходящих к ним, но аще хощете брань мою видети, ведите мя в монастырь и изочте тех 30 всех по имени, реч: с прочими же ся борю; и нача глˉати жидовское, потом латынскы, тоже греческы и спроста рещи, всеми языкы их'же. николиже слышал, яко боятися и водящим его изменению языку и разногласию, и прежде вшествия в монастырь исцеле и добро наˉч, смыслити. Вшедшим же им в црˉквь, прииде игоумен с всею братиею; и не знаяше игоумена исцелевый. ни единаго от тех 30, ихже нарече бесноуся; тогда вспросиша же того приведший, кто есть исцелевый тя. Сий же, взирая на икону богородичину чюдотворную, глˉяше: яко сего оусретоша нас поимении стˉии оцˉи 30 числом и тако исцелех; имена же всех оубо сведаше, сам же ни единою от тех старець знаше»[194].

Дьявол особенно близок к женщине; он поражает ее особыми, женскими болезнями. Каждый, наверно, видал деревенских баб – кликуш.