Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

бой на равных условиях»[178]. Наверное, это был хороший совет, но задним числом все умные. Красс, очевидно, рассчитывал на победу в решающем сражении. В самом деле: неужели 7 легионов, 4 тысячи галльской конницы и столько же легкой пехоты не справятся с десятитысячным отрядом варварской конницы? Как показало время – нет, не справятся. Но Красса ввел в заблуждение успех Лукулла под Тигранокертом[179].

Наконец, четвертая ошибка – римлян обманул эдесский царь Абгар. Военачальник Кассий убеждал Красса не верить ему, несмотря на то что правитель считался «другом Рима». Но что предлагал «коварный араб»? «Он был подослан военачальниками парфянского царя, с тем чтобы, сопутствуя Крассу, попытаться завлечь его как можно дальше от реки и холмов на необъятную равнину, где можно было бы его окружить, ибо парфяне решили пойти на все, лишь бы избежать встречи с римлянами лицом к лицу»[180]. На самом деле, «встретиться с парфянами лицом к лицу» хотел сам Красс, а Абгар лишь убеждал его в том, что входило в планы римского полководца. Собственно, и разгром римлян был следствием именно этой самой «встречи лицом к лицу». Никакой затяжной «скифской войны» не было. Красс именно и боялся того, что парфяне «давно только о том и помышляют, как бы, забрав наиболее ценные вещи и тех, кто им дорог, умчаться к скифам и гирканам»[181].

Второй аргумент Абгара тоже был совершенно разумным: «Следует поспешить, пока царь не собрал в одно место все свои силы, потому что теперь против вас брошены только Сурена и Силлак с наказом отвлечь на себя ваше внимание, самого же царя нигде не видно»[182]. Царь Ород, как известно, с главными силами наступал в Армении. По сути, араб был совершенно прав; как мы знаем, вскоре «Ород примирился с Артабазом Армянским и согласился на брак его сестры и своего сына Пакора»[183]. После этого примирения войска Орода присоединились бы к корпусу Сурена, и Красс потерял бы численное превосходство[184], так что «коварный Абгар» давал совершенно разумный совет.

Кажется, понимая все это, Плутарх, сам склонный к мистике, не забывает подробно пересказать все приметы того, что это «боги были на стороне Аршакидов»[185].

С моей точки зрения, поражение римлян в решающем сражении не было заранее предопределено. Первым намерением Сурены было прорваться с копьями, расстроить и оттеснить передние ряды, но, «когда они распознали глубину сомкнутого строя, стойкость и сплоченность воинов, то отступили назад и, делая вид, будто в смятении рассеиваются кто куда, незаметно для римлян охватывали каре кольцом и начали обстреливать их из луков»[186].

Почему-то Кассий считает, что в результате «положение римлян становилось бедственным: оставаясь в строю, они получали рану за раной, а пытаясь перейти в наступление, были бессильны уравнять условия боя, так как парфяне убегали, не прекращая пускать стрелы»[187]. Но, как уже говорилось, прав Дельбрюк, который считает, что «конные стрелки из лука не могли особенно успешно противостоять сомкнутой и хорошо вооруженной для стрельбы пехоте»[188]. По крайней мере, в первом бою конные лучники не могли бы привести к разгрому римскую армию.

Опасаясь окружения, Красс решил применить «прием Лукулла при Тигранокерте» в 69 г. до н.э.– атаковать катафрактариев и навязать им ближний бой[189]. Римский полководец велел своему сыну постараться заставить неприятелей принять бой раньше, чем они его окружат. Молодой Красс, взяв тысячу триста всадников, в том числе тысячу прибывших от Цезаря (галльская конница), пятьсот лучников, а из тяжеловооруженных – ближайшие восемь когорт, повел их обходным движением в атаку.

Однако атака Публия Красса закончилась неудачей; когда римский отряд отделился от основных сил, он был атакован главными силами парфян. Силы оказались неравны «ни в нападении, ни в обороне: галлы били легкими, коротенькими дротиками в панцири из сыромятной кожи или железные, а сами получали удары копьем в слабо защищенные, обнаженные тела. Публий же больше всего полагался именно на них и с ними показал чудеса храбрости. Галлы хватались за вражеские копья и, сходясь вплотную с врагами, стесненными в движениях тяжестью доспехов, сбрасывали их с коней. Многие же из них, спешившись и подлезая под брюхо неприятельским коням, поражали их в живот. Лошади вздымались на дыбы от боли и умирали, давя и седоков своих, и противников, перемешавшихся друг с другом. Но галлов жестоко мучили непривычная для них жажда и зной. Да и лошадей своих они чуть ли не всех потеряли, когда устремлялись на парфянские копья»[190]. В итоге римский отряд был полностью уничтожен: сначала конница, а потом пехота, сын Красса был убит.

Почему у Лукулла при Тигранокерте получилось успешная атака, а Публий погиб? Причин, мне кажется, две: Публий Красс (в отличие от Лукулла) не смог провести внезапную атаку, и в коалиции Тиграна не было единства, а Сурена полностью контролировал управление армией[191].

После неудачной атаки Публия Красса ночью римляне отступили к Каррам и там оказались осажденными. Красс сделал было попытку их убедить, говорил, что, проведя остаток дня в гористой, пересеченной местности, они ночью смогут двинуться в путь, указывал им дорогу и уговаривал не терять надежды, когда спасение уже близко. Полководец был совершенно прав, но римские солдаты вышли из-под контроля и силой заставили Красса начать переговоры. Во время встречи Сурены и Красса римский военачальник был убит[192], а оставшаяся без руководства армия уничтожена. Итоги: около двадцати тысяч убиты, и десять тысяч попали в плен[193].

Марк Лициний Красс. Античный бюст

Чем объяснить эту катастрофу? Мне кажется, что все объяснения находятся в области морально-политического состояния римской армии, и главное – ее командования. Если бы римляне были готовы к войне, то итог был бы совсем иной: фактически управление армией во время отступления было потеряно.

Неудача Красса была серьезным вызовом для Рима и создала возможность для активного участия парфян в гражданских войнах. Во время борьбы Помпея и Цезаря союзником парфян были помпеянцы, а после убийства Цезаря – республиканцы.

«…В Риме началась гражданская война между Цезарем и Помпеем, во время которой парфяне были на стороне помпеянцев как потому, что они во время войны с Митридатом были в дружбе с Помпеем, так и потому, что сын убитого парфянами Красса, как они слышали, находился среди приверженцев Цезаря и в случае победы Цезаря, несомненно, стал бы мстить за отца».

Как известно, Помпей, покинув Италию и отправившись собирать войска против Цезаря, фактически оставил Сирию и Азию без защиты от парфян. Он либо считал, что парфяне