Парфия и Рим. Четыреста лет побед и поражений - Леонид Анатольевич Наумов

может случиться в строю и во время сражения, и, наконец, сурово наказывать бездельников. 3нание военного дела питает смелость в бою: ведь никто не боится действовать, если он уверен, что хорошо знает свое дело»[220].

Обратим внимание, что римский мыслитель описывает успехи римлян в боях с галлами, германцами, нумидийцами, греками. Потом мы узнаем о тактике в борьбе с аланами, описанной Флавием Аррианом. А где осмысление войн с парфянами[221]?

После установления власти Октавиана Августа римское общество ждало от императора мести за поражение Антония. Гораций писал:

Пусть Капитолий, блескБросая вкруг, стоит, и грозныйРим покоряет парфян законам.Внушая страх, он пусть простирает властьДо граней дальних[222].Сын Сатурна! Рок поручил охрануЦезаря тебе: пусть вторым он правит,Царствуй ты первым.Все равно, триумф заслужив, кого онВ Рим введет: парфян ли смиренных, ЛацийМнивших взять, вождей ли индийцев, серовС края Востока[223].

Но Август не пошел по этому пути. Кажется, что у него было впечатление, что сила Аршакидов не только в коннице[224]. Он мог считать, что есть иррациональные причины: Тюхе (Фортуна) парфян. Именно она лишает разума и Красса с Антонием, и римских солдат. И, пока она на стороне Аршакидов, победы римлянам ждать не стоит.

Может быть, именно в это время он задумался над созданием культа божественного Цезаря…[225]

Социологическое отступление

Здесь нужно немного остановиться и попытаться понять, какие реальные общественные отношения оформляла идеология «скифских лучников – филэллинов», какие отношения возникали в результате завоеваний Аршакидов. Информации у нас не очень много, для многих исследователей ключевым остается свидетельство Помпея Трога, о котором шла речь выше.

Парфянское войско «состоит не из свободных, как у большинства народов, а по большей части из рабов. Так как никому не разрешается отпускать рабов на волю, и все дети рабов тоже становятся рабами, то масса рабов растет изо дня в день. О детях рабов парфяне заботятся так же, как о своих собственных, и с большим тщанием учат их ездить верхом и стрелять из лука. Чем богаче [парфянин], тем больше всадников выставляет он [в войско] царю на время войны»[226].

В этом сообщении интересно все. Во-первых, система «вассалитета» знати по отношению к царю[227]. Во-вторых, «воины-рабы». Понятно, что речь идет не о рабах в традиционном «классическом» («аристотелевском») смысле, потому что «о детях рабов парфяне заботятся как о своих и дают им в руки оружие» (выделено мной.– Примеч. Л.Н.). Это, конечно, не римские гладиаторы. По интересному наблюдению Тойнби, возможно, именно этот прием мог продлить жизнь державе Аршакидов[228]. В-третьих, военные рабы, очевидно, имеют семью и находятся на содержании у знатных парфян.

Специфика социальных отношений в Парфянском царстве заключалась в том, что политическая и социальная структура в значительной степени совпадает с военной[229].

Характерной чертой этой эллинистической монархии Селевкидов была опора на полисы, созданные греко-македонскими завоевателями и колонистами[230], и высокий уровень централизации управления.

Приходя к власти, Аршакиды:

а) заменяли собой династию Селевкидов;

б) полисы лишались своего привилегированного положения;

в) но «глубже» системные изменения «не планировались».

По мнению отечественных историков, происходило не «замещение», а «надстраивание» парфянской знати над местной верхушкой (где-то – греко-македонской, где-то – иранской, а где-то – арабской). При этом парфяне не стремились существенно вмешиваться в сельскохозяйственное производство и жизнь городов[231] и не стремились «переустроить общественные отношения» (этим они отличались от римлян).

Очень выразителен ход этих процессов на примере одного региона – Юго-Западного Ирана. По мнению исследователей, парфянское завоевание вызвало в Сузиане экономический подъем и рост населения. Причина этого – в том, что постепенное падение привилегированного положени полисов привело к тому, что полисы замыкаются в своих границах и не оказывают серьезного социально-экономического влияния на соседние районы. Одновременно происходит укрепление экономических связей между скотоводам предгорий и земледельцами равнин. Постепенная «гармонизация» отношений между греками и македонцами, с одной стороны, и местным населением, с другой, приводит к формированию единой экономической системы региона. Парфянская власть, опираясь на переселенецв, гарантирует политическую стабильность, постепенное развитие системы ирригации и рост населения[232].

Аналогичные отношения складывались в других регионах Парфянской империи. Правители Хатры подчинялись Аршакидам в обмен на дань, регулярные подати и, вероятно, охрану караванов в Месопотамии. Религиозный центр арабов, Хатра, не испытывал особых неудобств от сюзеренитета парфян. Аршакиды показали себя добросовестным политическим партнером, держащим слово, и оставались верными договорным обязательствам[233].

Выше уже говорилось о дискуссии о том, какой социальный строй был в Парфии: «феодальный», «рабовладельческий», какой-то другой[234]. Подводя итог, следует сказать, что т.н. скифские черты власти Аршакидов сохранялись на протяжении всей истории Парфянской империи; кажется, именно это доминирование военной структуры над политическими и экономическими институтами и создавало впечталение т.н. феодализма общественных отношений[235].

Важно указать на несколько соображений, высказанных отечественными исследователями. Еще в 1987 году В.П. Никоноров высказал предположение, что в Парфии присходило возрождение древней авестийской модели четырех сословий: жрецы, воины, земледельцы, ремесленники. Это было связано с тем, что такая модель отношений была распространена у кочевников-парнов, которые сохраняли свои представления об обществе и после прихода власти в Иране и Междуречье[236].

На самом деле точнее говорить о начале перехода к раннему Средневековью.

Перезагрузка

Эдипов комплекс

Мы говорили, что через 15 лет после сражения при Каррах в Сирии погиб парфянский военачальник Пакор, сын царя Орода. Римляне выставляли голову царевича в мятежных городах Сирии, которые, как сообщается, были таким образом приведены к покорности[237]. «Когда весть об этом дошла до Парфии, отец Пакора, Ород, который еще недавно узнал о том, что парфянами опустошена Сирия и захвачена Азия, который гордился Пакором как победителем римлян, теперь, неожиданно услышав о смерти сына и поражении [парфянского] войска, с горя впал в безумие»[238]. Много дней он ни с кем не говорил, не принимал пищи, не издавал ни звука, так что казалось, будто он онемел. Затем, спустя долгое время, когда его скорбь несколько утихла и к нему вернулся голос, он называл только одно имя – Пакора. Ему казалось, что он видит Пакора, слышит Пакора, говорит с ним, стоит с ним рядом, порой же он горько оплакивал Пакора как погибшего.

Смерть наследника престола и тяжелая болезнь царя вызвали конфликт при дворе Аршакидов между его родственниками (у Орода было тридцать сыновей). В ходе внутренней борьбы победил Фраат IV. Плутарх и Помпей Трог убеждены, что Ород был убит своим сыном. «В Парфии по велению судеб стало как бы установленным обычаем иметь царями отцеубийц, и поэтому царем стал самый преступный из всех [сыновей Орода], по имени Фраат»[239]. «Преступным» римский историк