Личины сексуальности - Палья Камилла

это состояние. Мы присутствуем при одном из величайших аполлонических богоявлений в истории английской литературы. Аполлонизм — форма безмолвия: личность Дориана, как и Бельфеб при ее блестящем появлении в «Королеве фей», передается чисто физическими, визуальными средствами. Таков закон представления сексуальных языческих личин.

Уайльд называет картину Бэзила «портретом молодого человека необыкновенной (extraordinary personal) красоты». Личной красоты: но бывает ли какая-то другая человеческая красота? Этот гомоэротический словесный оборот говорит о том, что Дориан обладает красотой личности, но не в обычном понимании слова «личность». Во время первого судебного разбирательства Уайльд в ходе перекрестного допроса препирается с про-курором, зачитавшим вслух отрывок из исповеди Бэзила Дориану:

Эдуард Карсон. Не стремились ли вы в этом фрагменте описать естественное чувство одного мужчины к другому? Уайльд. Он описывает влияние прекрасной личности. Эдуард К а р с о н. Красавчика?

У а й л ь д. Я сказал «прекрасной личности». Вы можете называть это как вам угодно. Дориан Грей — самая примечательная личность20.

Уайльд спешит исправить нравственную модуляцию формулировки Карсона «красавчик». Его собственное определение, «прекрасная личность», нравственно нейтрально. По мнению Уайльда, личность — факт, данность, в отличие от характера, сформированного образованием или этикой. С его точки зрения, личность имманентна, она принадлежит к предопределенному порядку великой цепи бытия власти и очарования. Личность — визуальная конструкция. Я говорила о чувственности и театральности греко-римской личины, о том, что она становится публичной, метафорически видимой проекцией. Решительнее, чем другие английские писатели, превращая свою жизнь в театральное представление, Уайльд понимает эту метафору буквально. Соединяя греческий идеализм со вкусом позднего романтизма, он представляет личность сияющей иконой аполлонической материальности, богоподобным итогом видимого мира.

Личность — центр литературной теории Уайльда, мера и художника и критика. Он говорит: «Лишь выявляя во все большей степени свою личность, критик может интерпретировать личность и произведения других... Поскольку искусство создает личность, лишь личность способна и к его постижению»21. Идея восходит к Патеру. Но между «темпераментом» Патера и «личностью» Уайльда — огромная разница: первый — туманный и восприимчивый, тогда как вторая — жесткая и властная. Пьеса «Как важно быть серьезным» позволяет лицезреть личность Уайльда. «Дориан Грей» создает иерархическую в греческом смысле слова личность, но одновременно проводит романтический взгляд на таинство секса и власти. Только «Кристабель» Кольриджа превосходит «Дориана Грея» глубиной анализа сверхъестественного воздействия обаяния.

Ни одно слово в «Дориане Грее» не встречается так часто, как «fascinating» («обворожительный»). Оно применяется для характеристики человека, наркотика и книги («Наоборот» Гюисманса, которой «отравлен» Дориан). Тема ворожбы — иерархический роман в романе. Открытый исторический вопрос: как один человек может управлять массами людей. Вот что говорит Фрейд об «обворожительности» очень красивых, нарциссичес-ких женщин: нарциссизм «сильно привлекает» других своей «самодостаточностью и неприступностью», сравнимой с самодостаточностью и неприступностью разве что кошек и детей22. Нарциссические политики вызывают взрыв массовых эмоций своей обворожительностью.

Я сравнивала харизму лорда Байрона и Элвиса Пресли с харизмой оппортуниста первого герцога Бекингемского. Макс Вебер считает харизму «необыкновенной, божественной, сверхъестественной силой», проявляющейся в героических деяниях военачальника или в чудесах пророка23. Я сомневаюсь в правомерности такого определения, поскольку оно усматривает зависимость харизмы от действий или внешних эффектов. Раннее христианство сначала использовало греческое слово charisma («дар», «милость», «милосердие») для обозначения дара исцеления или глоссолалии. Но я считаю харизму всецело дохристианским феноменом. Афина наделяет Ахилла харизмой, окружая его голову «золотистым свечением» и пронзая тело «ярким светом». Она наделяет харизмой Одиссея в стране феаков: он становится «выше и крепче», волосы утолщаются, как «цветущий гиацинт», он излучает «обаяние и привлекательность»24. Ксенофонт говорит о красоте победоносного атлета, как о «светящемся предмете, показавшемся ночью», «притягивающем взоры всех»: «Красота по самой природе своей есть нечто царственное»25. В классической античности харизма обозначала то же, что и в сегодняшних языческих средствах массовой информации: очарование (glamour) — шотландское слово, обозначающее, как замечает Кеннет Берк, волшебное «сгущение воздуха» вокруг людей или предметов26. Харизма — магическая аура вокруг нарциссической личности. Она истекает из неразложимости, или единства, бытия, из хладнокровной и управляемой энергичности. Милосердная расположенность и при этом высокая беспристрастность. Харизма — сияние, возникающее при взаимодействии мужских и женских стихий одаренного человека. Харизматическая женщина проявляет мужскую силу и строгость. Харизматический мужчина чарует женской красотой. И он и она горячи и холодны, сияя досексу-альным себялюбием.

Уайльд наделяет Дориана чистой харизмой. Дориан — прирожденный властитель, пленяющий своей «обворожительной» красотой, притягивающий к себе оба пола и парализующий их нравственную волю. Нарциссизм этого прекрасного юноши приводит к гибельным последствиям: самоубийство, убийство, порок. Дориан пробуждает жажду подчинения в своем высокородном окружении, но не направляет его ни к какой общественно значимой цели, не стремясь даже к тирании. Бэзил вопрошает:

Почему дружба с вами губительна для молодых людей?.. Вы заразили их безумной жаждой наслаждений. И они скатились на дно. Это вы их туда столкнули! Да, вы их туда столкнули, и вы еще можете улыбаться, как ни в чем не бывало, — вот как улыбаетесь сейчас... Про вас говорят, что вы развращаете всех, с кем близки, и, входя к человеку в дом, навлекаете на этот дом позор.

Совращать в буквальном смысле слова значит «сбивать с пути». Влияние Патера стало оцепенением и принуждением. Дориан демонизирует своих последователей, разрушая общественный порядок. Позднеромантический, а не ренессансный андрогин, он не интересуется благом общества. Как гомосексуалист Алкивиад, Дориан разрушает династическую преемственность. Старейшие архонты подвергли его остракизму, формально демонстрируя неприязнь, подчеркнуто выходя из комнаты клуба, как только он входит в нее. Он создает в обществе гетерокосм бунтарей, колонию языческих идолопоклонников. Об одном из несчастных поклонников Дориана Уайльд говорит: «Он, как и многие другие, видел в Дориане Грее воплощение всего прекрасного и замечательного в жизни»27. Исключительная мужская красота манит к разрушению, как плач сирен.

Дориан производит эти многочисленные нагрузки при помощи языческой магии. Низшие слои лондонского общества именуют его «Прекрасным Принцем» (Prince Charming); в этом клише слышится его древнейший оккультный смысл. Властитель-волшебник, Дориан обладает «странным и опасным» очарованием. Но он околдовывает не словами, а зримой харизмой. Мистер Хаббард, «знаменитый багетный мастер», всегда навещает Дориана по его первому требованию: «Он не имел обыкновения ходить на дом к заказчикам, он ждал, чтобы они сами пришли к нему в мастерскую. Но для Дориана Грея он всегда делал исключение. В Дориане было что-то такое, что всех располагало к нему. Приятно было даже только смотреть на него». Подручный мастера, испытывая подобные же чувства, «то и дело оглядывался