История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

же или предыдущему году. Отсутствие письменных данных о времени поселения эретрийцев на Керкире и (пока) археологических следов[263] их там пребывания не позволяет точно датировать создание эретрийского поселения. Можно, однако, согласиться, что это произошло, по крайней мере, за поколение до изгнания, т. е. в первой половине VIII в.[264] Характерно, однако, что коринфские колонисты на Керкире сохранили определенные связи с Эретрией и позже даже приняли монетную систему, схожую с эретрийской[265]. Возможно, попытались эретрийцы обосноваться и на противоположном берегу, чтобы держать под контролем путь к северу и западу[266], но после вытеснения с Керкиры сохранение этого пункта стало бессмысленным.

Эвбейцы стали обосновываться и в Африке. Гекатей (FGr Hist. Fr. 343) упоминает Кибос, город ионийцев (πόλιςΊώνων). Псевдо-Скилак (III) называет к западу от Карфагена Наксосские острова, Псегас, Питекуссу и город на острове Эвбее. Греческие названия дали основания говорить об эллинских колониях на африканском побережье к западу от Карфагена или, по крайней мере, о пуническо-эллинском сосуществовании в этих местах[267]. Сами по себе греческие названия не обязательно свидетельствуют о греческом происхождении городов. Тот же Псевдо-Скилак порой называет по-гречески несомненные финикийские города, как, например, Лептис, именуя его Неаполем (109)[268]. Также едва ли надо делать какие-либо далеко идущие выводы из слов Диодора (XX, 58, 3) о существовании в Ливии трех городов, названных по-гречески Питекуссами по именам животных[269]. Но иначе обстоит дело с Кибосом (Кибо), который Гекатей недвусмысленно называет ионийским городом. Время его основания неизвестно. Но надо иметь в виду, что на рубеже VIII–VII вв. эвбейцев в качестве главных представителей эллинства в его отношениях с западными финикийцами, как об этом будет сказано позже, сменят коринфяне, которые не были ионийцами. Так что единственными ионийцами, которые были активны в этом регионе, были эвбейцы. Поэтому надо полагать, что Кибос и другие возможные греческие поселения в центре Северной Африки были основаны эвбейцами в VIII в.[270]

В этом контексте эвбейской активности в Западном и особенно Центральном Средиземноморье особое значение приобретает создание поселений в Кампании — сначала Питекуссы, а затем Кимы.

Питекуссы (или Питекусса) — самый большой остров у входа в Неаполитанский залив. Греки обосновались в той его части, которую было легко защитить. У подножья горы, на которой возник эллинский акрополь, располагались две гавани, что давало удобные возможности для мореплавания и торговли[271]. В этом отношении Питекуссы напоминали метрополию. Халкида также имела две гавани. Две гавани имел Лефканди, но они были небольшие, а их положение не давало возможности для расширения. Прекрасные возможности расширения своего единственного порта имела Эретрия, чем она и воспользовалась[272]. Признано, что для греков значение острова заключалось в его положении прекрасной стоянки на пути к металлическим богатствам Италии, прежде всего Этрурии и Кампании[273]. Однако неслучайно Страбон (V, 4, 9) называет причинами благосостояния тамошних колонистов плодородие почвы (ευκαρπία) и золото (χρυσεΐα). Кроме того, на острове имеется железная руда[274]. Наконец, остров был довольно большим и поэтому вполне мог принять значительное население[275]. Все это, видимо, сразу же имели в виду эвбейцы, избрав именно это место для своего первого поселения у берегов Кампании.

Страбон писал, что Питекуссы заселили эретрийцы и халкидяне. Ливий (VIII, 22, 5–6) говорил только о халкидянах, утверждая, что они высадились на Энарии и Питекуссах. Ливий упоминал Энарию и Питекуссы (Aenariam et Pithecusas), в то время как Аппиан (Bel. civ. V, 69) считал Энарию нынешним (νΰν) названием Питекусс. Точка зрения Аппиана сейчас принята, и считается, что это два названия одного острова, причем Энария было официальным римским названием, в то время как греки еще долго продолжали именовать остров Питекуссами[276]. Ливий, упоминая в данном пассаже Неаполь, говорит, что он ведет свое происхождение от Кум (Кимы), а те от халкидян, которые сначала высадились на Энарии и Питекуссе. Можно полагать, что его сведения в конечном итоге восходят к местным неаполитанским или кимейским источникам, но латинский историк не совсем правильно их понял и счел упоминание двух названий одного острова за сообщение о двух островах.

В связи с основанием колонии на Питекуссах возникает ряд вопросов. Первый относится к дате основания колонии. Поскольку в письменной традиции никаких сведений о поселении эвбейцев на Питекуссах нет, то вопрос решает только археология. В настоящее время самые ранняя греческая керамика, обнаруженная на этом острове, относится к середине и третьей четверти VIII в.[277] Но т. к. часть этой керамики найдена в могилах, то делается вполне резонный вывод, что само появление здесь эллинов должно было относиться, по крайней мере, к одному поколению ранее, и это позволяет датировать основание питиусской колонии приблизительно второй четвертью этого столетия[278].

Второй вопрос — название острова. То, что оно происходит от греческого πίθηκος — обезьяна, почти не вызывало сомнений уже в древности[279]. Но, с другой стороны, ни в самой Италии, ни на ближайших островах, включая Питекуссы, никогда (по крайней мере, в исторические времена) обезьяны не водились[280]. Овидий (Met. XIV, 88–100) передает миф о керкопах, которых Юпитер, рассердившись на их обманы и клятвопреступления, превратил в обезьян и поселил на Питекуссах, которые от этого и получили свое имя. Керкопы были мелкими божествами, может быть, первоначально кем-то вроде домовых, которые мучили соседей и которых победил Геракл[281]. Другой вариант мифа уже не упоминал Геракла, а наказанием за их проделки и преступления стало превращение в обезьян. Этот вариант, вероятнее всего, восходит к Ксенагору, историку и географу конца IV — начала III в. Во всяком случае, Ксенагор был первым, насколько нам известно, автором, который связал керкопов с Питекуссами и к ним возвел название острова, и Овидий явно использовал вариант Ксенагора[282]. Однако возникает вопрос об источнике Ксенагора. Известно, что в своей Хронике он активно использовал храмовые хроники (в том числе Линдскую хронику), а в сочинении «Об островах» писал об Эвбее[283]. Поэтому было бы неудивительно, что рассказ о превращении керкопов в обезьян и помещении их на Питекуссы Ксенагор заимствовал из местного эвбейского предания. Это удревняет появление соответствующей версии мифа и связывает ее с Эвбеей, но не решает вопрос о происхождении названия. Существует предположение, что эвбейцы назвали остров и поселение на нем по образцу уже существующих эвбейских поселениях в Африке[284]. Однако возможно и другое объяснение. Вариант мифа, не связывающий злобных и хитрых демонов с Гераклом, мог