История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

существовать в эвбейской или даже шире, ионийской среде еще до начала колонизации, а затем с расширением географического кругозора, как и другие мифы, был перенесен ближе к краю известной ойкумены, чтобы, наконец, локализоваться на Питекуссах. Не исключено, что отношения с туземцами могли повлиять на закрепление за ними репутации обманщиков и клятвопреступников. Впрочем, надо отметить, что это только гипотеза, не имеющая (по крайней мере, на данный момент) никаких реальных оснований.

Третья проблема связана с конкретной эвбейской метрополией. Если метрополией Питекусс был только один эвбейский город, то, как говорил Ливий, им была Халкида. Но Страбон ясно упоминал в качестве метрополий и Халкиду, и Эретрию. Как уже говорилось, Ливий воспринял (вероятно, через цепь посредников) неаполитанскую или кимейскую традицию, хотя, по-видимому, и не совсем правильно ее понял. Что касается Страбона, то Италию он (в отличие от Испании и Галлии) сам посещал, что не мешало ему использовать и сведения более ранних греческих авторов[285]. Непосредственно о Питекуссах писал Тимей, которого географ упоминал, говоря об извержении вулкана на острове. При этом Страбон упоминал, что сам Тимей ссылался на «древних», которые много писали, о чудесных явлениях на этом острове. Было бы неудивительным, если свои сведения о заселении греками острова Страбон тоже извлек из сочинения, Тимея. Страбон знал и считал весьма авторитетным историком Антиоха Сиракузского, которого он, в частности, цитировал, говоря об основании Элеи в Италии (VI, 1, 1)[286]. Как известно, темой одного из двух сочинений Антиоха был^ история греческих городов Италии. Поэтому сведения о создании питекусской колонии Страбон вполне мог получить и из его труда. Так что источники Страбона надо считать вполне доброкачественными. Ни у самого Страбона, ни у его источников не было каких-либо интересов, фальсифицировать историю эвбейского поселения на Питекуссах[287]. В другом месте (X, 1, 10) Страбон писал о былом величии Эретрии. На Керкире, по словам Плутарха, пытались обосноваться именно эретрийцы. Географ сообщает о раздорах между колонистами, что также говорит об их неоднородном составе. Все это позволяет верить Страбону и утверждать, что поселение на Питекуссах явилось совместным предприятием обоих эвбейских городов[288], что произошло в период их мирного сосуществования.

Питекуссы стали одним из самых важных пунктов на пути между Востоком и Западом[289]. Эвбейцы еще до этого установили контакты с местным населением Тирренской Италии. Однако тогда это были лишь обмены дарами, которые помогали установить более тесные связи. Дорогие дары археологи находят, естественно, в аристократических могилах. По существу это была связь между греческой и туземной знатью. С основанием поселения на Питекуссах положение радикально изменилось. Случайные и относительно редкие дары сменились регулярным импортом[290]. Это ясно говорит о роли Питекусс в торговой сети Центрального Средиземноморья. И в этом Питекуссы очень напоминают Аль-Мину. Как Аль-Мина давала возможность эвбейцам проникнуть далее по восточно-средиземноморскому побережью и вглубь Ближнего Востока, так Питекуссы стали (и это было целью их основания) плацдармом для развития контактов с Италией и особенно этрусками. И там, и там население было разнообразным. На Питекуссах наряду с греками жили финикийцы и арамеи из Сирии. Правда, стабильное финикийское население острова было, видимо, весьма немногочисленным, но финикийские торговцы появлялись там постоянно[291]. Питекусский материал еще раз показывает, что в VIII в. речи не было о создании какой-либо торговой монополии в каком-либо пункте Средиземноморья. С самого начала существования эвбейского поселения женские могилы дают преимущественно инвентарь италийского типа. Ясно, что прибывшие мужчины женились на местных женщинах, и это свидетельствует о наличии в колонии и туземного элемента[292].

Однако Питекуссы отличались от Аль-Мины радикально. Аль-Мина была типичным эмпорием, связанным, вероятнее всего, с местным городом. Ни на Питекуссах, ни на близлежащем италийском берегу не было туземного города, торговой гаванью которого было бы эвбейское поселение. Более того, это поселение само формировалось как город. Еще, как кажется, не найдены стены, но раскопан акрополь, что характерно для греческого города[293]. Эвбейская керамика в Аль-Мине, как об этом говорилось ранее, была не местная, а привозная с Эвбеи. Сосуды эвбейского типа, найденные на Питекуссах, были изготовлены из местной глины. Раскопки показали наличие ремесленного квартала, в котором мастера работали с железом, бронзой, золотом[294]. Хотя ремесленное производство было домашним, и печи и мастерские располагались рядом с жилыми домами, само его наличие уже говорит, что поселение не может быть чисто торговым, как Аль-Мина. Наконец, были открыты и следы местного греческого земледелия[295]. Недаром Страбон подчеркивал плодородие питекусской земли. Все это свидетельствует о разностороннем характере Питекусс. Сводить это поселение только к торговому посту невозможно. В этом отношении Питекуссы были больше похожи на Ороп, чем на Аль-Мину. Можно говорить, что Питекуссы были не торговым постом — эмпорием, а колонией-поселением — апойкией[296]. Но можно ли говорить, что они были уже полисом, т. е. самостоятельной, политически оформленной гражданской общиной, это пока только вопрос.

Археологи отмечают схожесть архитектуры, организации производства, ремесленных приемов, стиля керамики Питекусс с Лефканди, Эретрией и Оропом[297]. Одной из причин этой схожести было участие жителей Оропа в колонизации[298]. Выше говорилось, что Ороп, вероятнее всего, и был гомеровской Грайей, причем это название он носил и во время колонизации. Видимо, выходцы из Грайи-Оропа являлись столь существенной частью колонистов, что местное население Италии именно их название восприняло как общее наименование эллинов, передав его как Graeci[299].

Такое предположение чрезвычайно вероятно. Если это, действительно, так, то это, в частности, означает, что отдельные группы колонистов сохраняли свою автономность. Страбон прямо пишет об эретрийцах и халкидянах и о раздорах, которые вынудили поселенцев покинуть остров. Следовательно, эти группы сохраняли каждая свою идентичность. Выходцы из Грайи-Оропа тоже должны были сохраняться как отдельная единица. А поскольку, как об этом пойдет речь позже, выходцы с Питекусс основали на материке Киму, то и кимейцы составляли отдельный элемент населения Питекусс. Такой сложный характер населения первой колонии говорит, видимо, и о необычной истории ее основания. Может быть, с этим связан и тот факт, что не сохранилось никаких сведений об ойкисте или ойкистах Питекусс.

Страбон (X, 1, 8) писал, что халкидяне создавали свои апойкии в то время, когда власть находилась в руках гиппоботов. Можно ли из этого сделать вывод, что правящие гиппоботы (а в Эретрии, соответственно, всадники) организовывали колониальные экспедиции? Есть сведения, что в Халкиде людям младше 50 лет не позволялось πρεσβεύσαι. Было высказано очень обоснованное мнение, что под этим словом