Экономика каменного века - Маршалл Салинс

Далее домашнее производство в целях потребления получит гораздо большее теоретическое осмысление, а пока остановимся на следующем дескриптивном замечании: при характерном для первобытных сообществ способе производства значительная часть имеющихся трудовых ресурсов может быть избыточной.

НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ДОМОХОЗЯЙСТВА

Третий (и последний из рассматриваемых нами) аспект первобытного недопроизводства является, вероятно, наиболее впечатляющим – во всяком случае, наиболее серьезным для самих субъектов первобытной экономики. Значительная доля семейных групп демонстрирует устойчивую неспособность добывать себе средства к существованию, несмотря на то что такие группы организуются именно в этих целях. Они располагаются в нижней части очень широкого диапазона вариаций домашнего производства – с виду эти вариации стихийны, однако они постоянно встречаются в первобытных обществах, живущих в разных условиях, с разными традициями и на разных территориях. Имеющиеся свидетельства и здесь не являются окончательными. Однако вкупе с логикой нашего анализа их, по-видимому, достаточно, чтобы подкрепить следующую теоретическую гипотезу: указанные вариации с примечательным уровнем неэффективности семейного хозяйства выступают неотъемлемым состоянием первобытной экономики[68].

Сам я впервые был поражен масштабами различий в семейном производстве во время полевой работы на Фиджи, когда опрашивал глав домохозяйств в ряде деревень на острове Моала, собирая оценочные данные о выращивании продовольствия. Преимущественно это были именно оценки, поэтому я привожу полученные результаты лишь как один из примеров комментариев с чужих слов, часто встречающихся в монографических исследованиях:

Различия в объемах производства в пределах любой деревни еще более впечатляющие, чем между деревнями. Как минимум складывается следующее впечатление: на Моале ни одна деревня не голодает, но при этом очевидно, что отдельные мужчины не добывают достаточно пищи для нужд своих семей. В то же время ни одна деревня (за единственным потенциальным исключением), похоже, не располагает значительным избытком продовольствия, хотя некоторые семьи производят значительно больше пищи, чем могут потребить <…>. Столь масштабные производственные различия между семьями <…> имеют место во всех деревнях и касаются практически всех выращиваемых продовольственных культур – основных, второстепенных и периферийных (Sahlins, 1962a: 59).

Более точным и, безусловно, более наглядным является исследование С. Дэрилла Форда, посвященное выращиванию ямса как основного продукта питания 97 семей в деревне Умор народа яко [Нигерия], результаты которого представлены на рис. 2.3. Как отмечает Форд, типичная семья яко, состоящая из мужчины, одной или двух его жен и трех-четырех детей, ежегодно обрабатывает полтора акра [0,6 га] посевов ямса, однако 10 из 97 опрошенных семей возделывали менее половины акра, а 40% – от половины до одного акра. Аналогичную нехватку демонстрирует и график объемов производства: в среднем одно домохозяйство получало 2400–2500 клубней ямса (среднего размера), однако на практике чаще всего – 1900 клубней, причем значительная доля семей тяготела к нижней границе. Некоторые из таких домохозяйств не располагали даже необходимым минимумом средств пропитания:

Было бы <…> неверно говорить об отсутствии существенных различий в потреблении ямса домохозяйствами. Острой нехватки этого основного продукта питания, вероятно, не наблюдается, однако присутствуют два полюса: на одном конце – домохозяйства, которые из-за неэффективности, болезней или других невзгод выращивают гораздо меньше необходимого, а на другом – те, где чаша фуфу всегда полна (Forde, 1946: 59, cf. P. 64).

Рис. 2.3. Выращивание ямса у яко в деревне Умор (Forde, 1964)

Еще серьезнее оказывается ситуация, описанная Дереком Фрименом в его классическом исследовании выращивания риса у ибанов (Freeman, 1955). Однако этот пример, охватывающий 25 семей из деревни Румах-Ньяла [о. Калимантан, Малайзия], содержит две важные оговорки. Во-первых, ибаны ведут масштабную торговлю рисом – своим основным продуктом питания – с коммерческими центрами Саравака, хотя на деле семьи этого народа не всегда выращивают достаточно риса для пропитания, не говоря уже об излишках для внешней продажи[69]. Во-вторых, период наблюдения (1949–1950 годы) был исключительно неудачным. По оценке Фримена – как он предупреждает, приблизительной, – собрать нормальный урожай (включая рис для посева, корма для скота, ритуальных назначений и пива) удалось только 8 семьям из 25. Сводные данные об урожайности в зависимости от потребностей в потреблении за 1949–1950 годы приведены в таблице 2.7. В обычные годы это распределение, вероятно, было бы обратным с долей неэффективных домохозяйств порядка 20–30%.

Таблица 2.7. Урожайность риса у 25 семей деревни Румах-Ньяла в 1949–1950 годах относительно нормы потребления (Freeman, 1955: 104)

Тот факт, что лишь около трети билеков [семей у ибанов] смогли обеспечивать свои потребности, на первый взгляд удивителен, но следует помнить, что сельскохозяйственный сезон 1949–1950 годов был исключительно плох <…>. Тем не менее вероятно, что даже в обычные годы небольшая доля домохозяйств выращивала продовольствия меньше определенного нами прожиточного минимума. При отсутствии надежных данных, можно выдвинуть лишь гипотезу. Исходя из моих бесед с информантами среди ибанов, можно предположить, что в нормальные годы от 70% до 80% билеков способны удовлетворять свои обычные потребности, а в благоприятные сезоны это удается практически всем <…>. Вероятно, у ибанов найдутся лишь немногие семьи (если найдутся вообще), которые в тот или иной момент не оказывались в стесненных обстоятельствах, испытывая нехватку пади [риса – малайск.] для удовлетворения самых насущных потребностей (Freeman, 1955: 104).

Еще один этнографический пример, скромный масштаб которого в некоторой степени компенсируется точностью, представлен в исследовании Тейера Скаддера (Scudder, 1962), посвященном выращиванию зерновых 25 семьями народа гвембе-тонга из деревни Мазулу (Северная Родезия). Этот регион страдает от голода, но проблема урожайности хозяйств Мазулу не имеет сейчас ключевого значения – первоочередной вопрос заключается в том, удалось ли нескольким домохозяйствам засеять достаточную площадь, чтобы гарантировать себе пропитание. Как указывает Скаддер, для этого достаточно одного акра земли на душу населения[70]. Однако, как демонстрируют данные таблицы 2.8, в которой приведены результаты полевого исследования Скаддера, ниже этого уровня находятся 10 из 20 домохозяйств Мазулу, причем четыре – в значительной степени. Распределение различий между домохозяйствами имеет вид нормальной кривой относительно прожиточного минимума для одного человека.

Таблица 2.8. Вариации домохозяйств по объему выращивания продовольствия на одного человека в деревне Мазулу (Scudder, 1962: 258–261)

Дальнейшее рассмотрение производственной деятельности жителей Мазулу, включая попытку ее более детального анализа, будет представлено в главе 4.

Достаточно ли этих примеров? Нет ничего более утомительного, чем книга по антропологии, наполненная чередой «например»: у арунта – так, а у кариера – этак. К тому же бесконечное умножение примеров не является научным доказательством, оно способно лишь подтвердить занудность антропологической науки, что, впрочем, не нуждается в подробной демонстрации. В случае определенных форм производства, прежде всего охоты и рыболовства, о вероятности