Все возвращается - Лев Кирищян

Вспомнил, как этими самыми руками он вычерчивал схемы интриг и хитроумных комбинаций, пытаясь предвосхитить шаги врагов, которые считали его своим человеком, в то время как он давно был свой собственный и, возможно, не очень человек.

Лютая борьба за власть, за так называемое положение, давно сделала его зверем, но зверем с хорошо замаскированным и бронированным лицом. А вот руки… За руками не углядел! А этот, сволочь, увидел! То-то на этом их художественном базаре глядел на руки, как волк на овечку!

Однако эмоции, нахлынувшие из глубины, не смогли остановить потока воспоминаний, казалось бы, навсегда и прочно забытых. Он вспомнил день, когда наконец у него появились деньги – и не просто деньги, а большие деньги.

Он вспомнил и явственно представил, как эти руки медленно и с вожделением пересчитывали деньги, нежно складывая их в пачки. Потом на эти деньги покупались бриллианты у перекупщиков и складывались в банки. К сожалению, не в те спокойные и солидные банки, в которых серьезные люди хранят деньги на Западе, а в очень хрупкие и ненадежные банки от фруктовых консервов.

Вдруг Руководитель почувствовал, что руки на портрете приближаются к нему!

Только секундой позже он понял, что это он сам наклоняется в сторону картины и поэтому руки, столь похожие на его собственные, как бы увеличиваются в размерах. Расстояние до полотна несколько сократилось, и теперь Руководитель увидел то, чего не смог разглядеть раньше, – он увидел свое лицо.

Собственно, даже не лицо, а его, так сказать, элементы. Но ведь для того, чтобы узнать кого-то или что-то, достаточно и нескольких элементов. Он узнал свое лицо. Из глубины портрета ему улыбалась его собственная ироническая улыбка. Эта улыбка с рядом хорошо заточенных белых зубов существовала как бы сама по себе.

Вместе с нижней частью лица эта улыбка имела форму щита и выглядела именно как щит. Ах, как это было знакомо Руководителю! Как он порой гордился своей могучей броней иронии, лести и лицемерия, которыми пробивался вперед и наверх не хуже, чем этими мощными и не брезгавшими ничем руками.

И старик все это увидел! Как же он смог за несколько минут случайного разговора все это увидеть и понять? Ведь этот портрет – концентрированный смысл всей жизни Руководителя, суть его натуры, столь тщательно подготовленной к безжалостной борьбе за власть, за Власть, за Власть над людьми – такими же пигмеями, как этот жалкий старик!

Зачем? Нет, он даже не успел задать себе этот вопрос, а просто прочитал его на картине и только потом понял, что это… лоб. Лоб, занимавший всю центральную верхнюю часть картины, был несоразмерно вытянут вверх и покрыт вязью морщин, больше напоминавших хитросплетение извилин мозга. Именно этой вязью и было написано слово «Зачем?».

Да, он и раньше задавал себе этот вопрос и неизменно находил на него ответ, только каждый раз разный. Услужливый мозг всегда предлагал подходящие ответы в разные времена.

Вначале, когда он пробивался из захолустного района Грузии в центр, в Тбилиси, ответ был очевиден: к этому стремилось большинство, а удавалось это меньшинству. Он хотел жить лучше, богаче и иметь больше, чем другие. Разве это не ответ на пресловутое «Зачем?».

Можно подумать, подавляющее большинство других людей стремилось к чему-то иному! Все говорили красивые слова, а стремились к тому же.

Да только мало у кого получалось. Ведь чем выше поднимается человек в этом мире по лестнице карьеры, положения в обществе и богатства, тем безжалостнее становится борьба за власть. И того, кто не то чтобы стесняется в методах, а просто допускает промедление или просчет, мгновенно сметают с пути. Вот и весь ответ на это «Зачем?». Он не стеснялся и не медлил. Он нашел в себе силы делать то же, что и многие другие, но он оказался быстрее и умнее. И вот сейчас он есть тот, кто есть!

Он занимает видное положение, ездит на хорошей машине, живет в престижном районе города в хорошей квартире, его уважают или боятся. Да и какая, в сущности, разница?

А другие живут в нищете и бесправии, как этот жалкий старик.

И так было всегда – всегда! В любые времена сильные были господами, а слабые – рабами! Таков ответ на извечный вопрос «Зачем?», и нечего голову морочить!

И все-таки какой-то червь сомнения точил его. «Зачем?» – продолжал читать он на портрете.

«Неужели старик видит во мне этот вопрос? – недоумевал Руководитель. – До сих пор мы с ним видели меня одинаково. Это не радовало, потому что трудно радоваться, когда кто-то видит тебя насквозь. Рентгеновские лучи всегда разрушительны… Но теперь, похоже, он видит то, чего я не замечаю в себе. Неужели этот вопрос так очевидно присутствует во мне, что аж на лбу написан?»

Взгляд его скользнул ниже, и он увидел глаза. Он не узнал своих глаз просто потому, что их не было. Глазницы были, но без глаз. Вместо них на испытуемого смотрела черная пустота.

Руководитель смотрел в пустые глазницы и не узнавал себя. Он всегда был уверен, что обладает сильным, волевым взглядом, но никак не этой черной пустотой. Однако постепенно он стал различать в ней зрачки, написанные черным по черному или, возможно, менее черным по более черному.

Внезапно в нарисованных зрачках он увидел очертания сердца. Причем сердце это было неоднородным. Кое-где оно еще сохранило плотность, но по большей части от него остался лишь контур.

«Глаза есть зеркало души», – вдруг пронеслось в мозгу. Неужели это все, что от нее осталось? Неужели эта черная пустота и остатки сердца – все, что представляет собой его душа? Не может этого быть, все врет старик! Он не может этого видеть! Неужели за все достигнутое заплачено столь дорогой ценой?

«Никогда не плати своей душой и совестью: это слишком дорогая плата!» – вспомнил он слова своего деда. Тот прожил в горах всю жизнь и был мудрым человеком. Руководитель вспомнил, как гостил у деда летом, когда был маленьким мальчиком.

Как-то раз они с соседскими мальчишками нашкодили, и дед, вместо того чтобы всыпать внуку по известному месту, подозвал его к себе и сказал: «Георгий, я хочу тебе кое-что сказать и хочу, чтобы то, что я тебе скажу, ты запомнил на всю жизнь. Так вот знай: за все, что человек имеет в этом мире, он платит. Ничего бесплатного в жизни