В тени умелой обезьяны - Павел Владимирович Волков

заготовки будущих орудий вы скололи — осталась «кочерыжка» — нуклеус, что в переводе с латинского означает «ядри-ще». Нуклеус древним людям был не нужен, и его выбрасывали. А для археологов такая находка очень ценна: по следам-негативам снятий (скалываний) можно достаточно точно воспроизвести весь процесс расщепления, то есть определить особенности древней технологии работы человека с камнем.

Типология нуклеусов к настоящему времени разработана достаточно хорошо. А вот с типологией орудий все обстоит много хуже. Долгое время она базировалась на догадках о том, какой цели служило то или иное орудие. Каким инструментом такой артефакт был в руках древнего человека, достоверно установить не удавалось. Оставалось предполагать. И если исследователю-морфологу в артефакте виделся топор, то изделие при классификации находок попадало в категорию рубящих орудий. Но если другому археологу тот же артефакт представлялся огромным скребком, то он смело относил находку к категории орудий для обработки шкур.

Творческое отношение к типологии по форме изделия на практике разобщало.

В археологии постепенно назревала необходимость корреляционных (сравнительных) исследований. Необходимо было сравнить коллекции находок различных памятников между собой, рассмотреть на основе этих данных проблемы эволюции древних технологий, выяснить причины и проследить пути миграции людей в эпоху палеолита. Сделать все это без выработки единого для всех исследователей языка описания находок было крайне затруднительно.

Бордовский лексикон как «археологическое эсперанто» уже не годился.

Дискуссии по проблемам типологии были ожесточенные. Но выработать единую, удовлетворяющую всех морфологическую систему все никак не удавалось. Это было досадно.

Ясно было одно: сравнивать коллекции находок, опираясь только на данные описания форм артефактов, мы не имеем права.

Что же теперь — вообще ничего не сравнивать?

Сравнивать можно, но необходимо отчетливо понимать, что из этого может получиться. Хороший пример можно прочесть на страницах книги археолога Е. Ю. Гири: «...можно формально-типологически изучать рукописную книгу на японском. Можно открывать для себя новые формы иероглифов, страницы рассматривать как стратиграфические слои, группы знаков на них как открытый или закрытый комплекс (что может стать предметом особой дискуссии). Можно работать над проблемой глав, ведь они состоят из различного количества страниц, имеющих определенные наборы форм иероглифов (значит, за этим что-то стоит?). Благодаря проведенному исследованию, действительно можно сравнивать количество и совместную встречаемость различных иероглифов на отдельных страницах. Можно пойти дальше, найти еще одну книгу и сравнить ее с предыдущей. Но все равно останется неясным, о чем книга».

Понять людей, потративших свою жизнь на совершенствование классификации форм каменных артефактов, можно. Отрыв от реальности редко кого огорчает. Но если археолог делает морфологическую типологию единственным методом своих исследований, то все результаты его трудов могут оказаться совершенно бесполезными.

Представьте себе, что мы зашли на торговый склад. Вокруг нас множество самых разных коробок и ящиков. Все они имеют различные формы и размеры. Если мы будем изучать внешний вид этих упаковок, то можем разработать их очень совершенную типологию. Но что находится в этих ящиках?

Нужна ли нам типология, не отражающая информацию о реальном содержании изучаемых артефактов?

Использование традиционных методов при изучении археологических находок становилось явно недостаточным.

На рабочих столах исследователей образовался хаос.

Для сравнительного анализа коллекций древних изделий с различных памятников, для глобальных или даже региональных корреляционных исследований необходимо было выработать новую, прочную основу типологии археологических находок. Многое надо было перепроверить.

К середине XX века археологии палеолита как науке стал жизненно необходим новый метод — эксперимент.

.......................

Одно из помещений хранилища коллекций в Национальном музее естественной истории в Вашингтоне

Орудия каменного века по данным Большой российской энциклопедии: нижний палеолит (1); мустье (2); верхний палеолит (3); мезолит (4); неолит (5). Схема крайне упрощенная, открыта для разрушительной критики, но типична для учебников.

Орудия различного функционального назначения из коллекции селемджинской позднепалеолитической культуры. Дальний Восток. Берега реки Селемджа.

Вкладыши орудий различных функциональных типов: ножи, скребки, проколки, резчики и др. Тахта-базарская неолитическая культура Источник изображения: Коробкова Г. Ф. Хозяйственные комплексы ранних земледельческо-скотоводческих обществ юга СССР. Л., 1987. С. 64. Рис. 15.

Полицейские методы в археологии

Очень трудно определить время первых экспериментаторов в археологии. Необычные предметы из глубин земли всегда вызывали у людей недоумение. Согласитесь — странно.

Как они туда попали? Обработаны эти камни человеком, или это причуда природы? Если это действительно «древние инструменты», то как ими работали?

Все эти и подобные вопросы долго оставались без ответа.

Более того, археологам требовалось как-то подтверждать умозаключения о своих предках. Делать это без опоры на эксперимент было невозможно.

* * *

Немецкий ученый Андреас Альберт Роде (1682–1724) решился на постановку, наверное, первого научного эксперимента в археологии. Изучив формы «окаменевших молний» (помните такие?), он попробовал изготовить их сам. Не сразу, но опыт удался. Экспериментальный «топор» был очень похож на те артефакты, которые считались упавшими с неба.

В те же времена крестьяне иногда выкапывали из земли и обломки керамики. Кое-кто утверждал, что эти находки есть не что иное, как «окаменевшая кожура древних корнеплодов». Попытки склеить эти осколки показали, что из них получаются какие-то горшки. Археолог Якоб фон Меллен (1659–1724) поручил знакомым гончарам изготовить глиняный сосуд по образцу древних. Гончары задание выполнили успешно. Эксперимент опять удался.

Археолог из Моравии Ванкель (1821–1897) попросил как-то местных специалистов в металлургии изготовить копию древнего перстня. Археологу было необходимо выяснить технологию древнего ювелирного производства. Вопрос был поставлен так: перстень изготовлен путем литья или посредством ковки металла? Металлурги перстень успешно отлили. Сравнив экспериментальный и подлинный образцы, ученый пришел к заключению, что древняя технология в общих чертах была аналогична современной. Все звучало очень убедительно.

Но, как мы теперь знаем, это была первая ошибка в экспериментальной археологии. Эксперимент не был комплексным — был изучен только один аспект проблемы, не были учтены альтернативные варианты. Фактически исследователь установил, что перстень можно изготовить путем отливки. Но это не означало, что древний перстень действительно именно так и был сделан. «Можно так сделать» не означает, что именно так и поступали люди в древности.

Через сто лет аналогичный некорректный вывод из эксперимента сделает и известный путешественник Тур Хейердал. С группой единомышленников он свяжет из стволов деревьев примитивный плот и пересечет на нем Тихий океан с востока (из Южной Америки) на запад (в сторону Австралии). Вывод: именно так (в этом направлении и таким способом) происходило заселение Австралии и