В тени умелой обезьяны - Павел Владимирович Волков

Решили срубить несколько не очень толстых сосен, наколоть дров, попробовать самодельные топоры в обтесывании древков копий или дротиков.

Получилось...

Следующее задание — еще сложнее — изготовить лодку.

Использовали только каменные топоры и тесла. Свалили огромное дерево толщиной у основания более метра. Обтесали внешнюю сторону лодки и приступили к более сложной операции: выдалбливанию внутреннего двухкамерного пространства для человека и размещения груза.

Работа заняла несколько дней. Не все получалось гладко. Были неудачи, но были и достижения. Экспериментаторы приобретали опыт. Главное — работа была успешно выполнена. Готовое судно торжественно спустили в холодную воду Ангары.

Радость была большая. «Мореходные» качества самодельной лодки оказались превосходны.

Сергей Аристархович Семенов был не только талантливым, но и очень энергичным экспериментатором с широким кругом научных интересов.

В ходе своих экспедиций он изучал древнейшие способы добычи огня, строил мегалитические сооружения из многотонных каменных блоков, производил вспашку земли, изготавливал приспособления для сверления камня, обрабатывал каменными орудиями не только дерево, но и кость, рог, шкуры животных, косил траву и срезал злаки.

Под его руководством была накоплена огромная коллекция эталонных экспериментальных орудий: топоры, тесла, рубила, ножи, резцы, пилки, скребки и скребла, сверла, проколки, шилья, отбойники, резчики, ретушеры, долота, наковальни и многое другое. Работа исследователя всегда давала интереснейшие результаты.

Главным выводом этих его экспериментальных исследований почти всегда было заключение о высокой эффективности каменного инструментария. Человек в древности, согласно экспериментальным данным, был способен активно противостоять трудностям, жить в гармонии с природой, не становясь ее рабом.

Легенда о тяжелой жизни наших предков в эпоху палеолита уходила в прошлое.

Трудно сказать, как так случилось, что Сергей Аристархович, оказавшись «не в тренде», смог выжить в мире науки, где, как в армии, главное — не высовываться, пожирать глазами начальство и суметь не показать, что ты sapiens.

Исключения крайне редки.

Независимость в исследованиях могут дать только деньги, добытые «со стороны», или невероятная случайность.

Не верите?

Удачи.

Весьма большое число археологов-палеолитчиков Семенова «не полюбили».

Согласитесь, хорошо ли, когда рушатся авторитеты, оказывается напрасным труд десятилетий, когда возникает необходимость не просто плодить бессмысленные монографии и получать зарплату, но еще и думать? Плохо все это. Академическая среда не любит потрясений.

Сергей Аристархович ни с кем не спорил. Никого не выводил на чистую воду и никого не опровергал. Он не вмешивался в то, что говорили и писали его коллеги-палеолитчики. Он просто работал и показывал, что из его трудов может пойти на пользу тем, кто хочет действительно заниматься наукой. Он давал свой опыт и метод всем желающим, всем, кто шел по пути реального познания.

Дело это трудное.

Непросто перечислить одни только направления исследований С. А. Семенова.

Его интересовало практически все: способы охоты в среднем, раннем и позднем палеолите, развитие техники охоты на птиц, охота в тропической зоне, в северной зоне, охота на морского зверя, древнее рыболовство, археологические свидетельства рыболовства в эпоху палеолита и неолита, передвижные и стационарные устройства рыболовства и т. д., и т. д.

Следует особо сказать о том, что все такого рода исследования носили комплексный характер. Изучались этнографические данные, результаты археологических исследований памятников эпохи камня, в ходе экспериментов по реконструкции проводились трасологические и технологические наблюдения.

Специальное монографическое исследование было посвящено проблематике происхождения древнего земледелия. Базируясь на материалах специальных экспериментальных исследований, автор детально изучает археологические данные о древнейших способах собирательства.

Особое внимание уделяется первым очагам земледелия: Передней и Средней Азии, Кавказу, Северной Африке, Индии, Таиланду, Филиппинам, Китаю, Америке и, конечно, Европе. Изучаются системы палочно-мотыжного, подсечно-огневого земледелия, системы ирригации древности. В центре внимания, конечно, орудия труда: мотыги, землеройные палки-копалки, некоторые ручные орудия римского и китайского земледелия. Исследуется специфика орудий сбора урожая. Разработана система исследований, при которой можно практически «документально» выделить и определить факт существования культурного земледелия у того или иного человеческого сообщества. Для решения этой задачи исследуются серпы каменные для срезания злаков, травы; серпы керамические, многосоставные каменные зернотерки и т. д.

В науке тогда был подъем, а экспериментальные исследования позволяли наполнить морфологические наблюдения технологическим «содержанием» и по материалам археологических памятников различных территорий сделать рывок в исследовании палеолита.

Систематизация археологических находок эпохи камня становилась все более осмысленной. Археология входила в ранг Большой науки, которая немыслима без верификации порождаемых гипотез, без эксперимента как базы для сравнительных исследований и основы для видения перспективы исследований.

С. А. Семенов оставил нам не только книги. Главным итогом его трудов стало создание школы — содружества верных, целеустремленных и талантливых последователей начатого им дела.

Сергей Аристархович был счастливым человеком.

Виталий Епифанович Ларичев, умевший увлекать археологией даже пастухов диких минусинских степей, сказал как-то пророчески: «Ох, вспомним мы еще добрым словом эти времена, эти 80-е годы застоя».

Удивительное было время. Преследовалось любое инакомыслие и одновременно создавались невероятно благоприятные условия для расцвета талантов.

Финансовый отчет за месяцы работы экспедиционного отряда помещался в те годы на одном листочке, на научный отчет уходила пара недель, а все остальное время можно было заниматься наукой до упоения. Результатом такой организационной безалаберности (по нынешним меркам) стали удивительные открытия, интереснейшие статьи и солидные своей мудростью монографии.

Благоденствие в мире нашей науки закончилось в 1990-е. Все стало иначе.

Наукой теперь управляют все знающие энергичные менеджеры и «компетентные органы». Никому не нужный формальный научный отчет отвлекает не менее чем на полгода, а финансисты уверены, что мы рассчитываемся с мужиками за помощь в тайге казенной кредитной карточкой.

Наукой приходится заниматься в свободное от работы время.

Но это так... кстати.

Галина Федоровна Коробкова была ученицей Семенова. После его смерти в 1982 году она продолжила дело учителя и более 20 лет руководила работой его Лаборатории в Петербурге.

Дело было на подъеме, однако с середины 1990-х начался планомерный развал государства. Как говаривал один большой балагур и любитель «Pizza Hut» — «процесс пошел».

Оголодавшие в прямом смысле слова, лучшие люди Академии наук уезжали за рубеж тысячами. На глазах стали исчезать огромные научные школы, погибали исследовательские институты, уникальные специалисты по молекулярной биологии, квантовой физике, чтобы прокормить свои семьи, шли торговать капустой, самодельной водкой, китайским ширпотребом — одним словом, «Perestroyka».

Близко знакомый мне академик Иосиф Семенович Ладенко, автор первого науковедческого исследования генетической логики, в 1990-е годы, чтоб прокормиться и выжить, сажал картошку... Он был слеп: в послевоенное лихолетье в его мальчишеской руке разорвалась граната. Теперь же он приладил к лопате какую-то самодельную железку и копал. копал. копал. Картошка — это вам не анчоус: сама не вырастет.