Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

вернуться «домой», ко двору. Адалард и Вала были кровными родственниками и входили в ближний круг Карла Великого и, как и братья Людовика, постоянно находились при дворе до своего изгнания. Но о сестрах Людовика ничего не говорится. Даже милосердно простив таких людей, как Вала и Адалард, император не явил милости сестрам.

Рассказывая о публичном покаянии в Аттиньи, Астроном добавляет важную редакторскую пометку к своему рассказу. Он предполагает, что Людовика подвиг к этому пример римского императора Феодосия I. В 390 году, более чем за 430 лет до описываемых событий, римские солдаты перебили несколько тысяч жителей города Салоники. Похоже, там произошел мятеж, в ходе которого мог погибнуть римский наместник, и резня стала наказанием бунтовщиков, которая зашла дальше, чем планировалось. Священнослужители громко выступили против убийств и насилия. Поскольку Феодосий был императором, резня могла происходить по его приказу – или нет. Но он принял на себя ответственность и публично покаялся, отказавшись от императорских одеяний – то есть подвергнув себя унижению – во время мессы, а затем официально примирился с епископом города. Память об этих событиях, весьма значимая для каролингских элит, получивших хорошее историческое образование, и стала причиной, по которой Астроном завершил рассказ о событиях в Аттиньи словами: «Он настолько умилостивил Бога, будто его жестокие, хотя и законные дела и не были совершены».

Если, следуя этой логике, Бернар восстал, по закону он должен быть убит. Людовик не хотел этого и пытался предотвратить казнь, ограничившись ослеплением, но Бернар все же умер. В IV веке ответственность лежала на императоре, и теперь император тоже был готов ответить. Все присутствовавшие надеялись, что Бог вознаградит искренность помыслов Людовика и вернет свою милость всему народу франков.

События 818–820 годов пугали Людовика и его советников: катастрофа следовала за катастрофой. На конвенте в Аттиньи король и его советники пытались положить этому конец, остановить волну Божьего гнева на франков. Недавно обнаруженный манускрипт (список епископов, присутствовавших на конвенте) показывает, что для возвращения милости Божией они считали необходимым покаяние не только императора, но и всех присутствовавших[43]. Вся знать, все епископы и сам император несли ответственность за империю, все должны просить о милости Божией и покаяться в своих грехах. Людовик смог призвать ко двору своих родственников Каролингов, что было особенно важно в свете подготовки свадеб Лотаря и Пипина и принятия ими своих королевств. Если бы обряды сработали, Людовик Благочестивый одновременно смог бы вернуть прежних приближенных в свой круг, продемонстрировать империи свою власть и великодушие и обеспечить себе и своим сыновьям надежную поддержку верных советников.

Но он мог одним выстрелом убить двух зайцев. Прощение дворян, близких Бернару, в тот момент было тонким политическим маневром. Восточные границы империи стали постоянно головной болью. Главную роль здесь играли восстания славян в Нижней Паннонии. Силы Бернара (отчасти полученные от отца, брата Людовика) базировались либо в Италии, либо в Алеманнии (этот важный регион располагался примерно там, где сегодня встречаются Швейцария и Юго-Западная Германия). Хотя эти регионы не были пограничными, но они были близки к Паннонии и могли стать важным источником войск и припасов, а также основой для дальнейшего продвижения на восток.

Алеманния с 819 года стала критически важной для Людовика из-за новой жены. Как мы уже видели на примере Карла Великого (и, возможно, на примере любой подобной семьи), вторые жены могут породить проблемы для детей от предыдущих браков. Поначалу Юдифь прекрасно вписалась в придворную жизнь и оказывала на нее самое благотворное влияние. Она совершенно точно была там, но о ней редко упоминали. В 820 году у нее родилась дочь Гизела, и об этом тоже нигде не упоминалось. Все изменилось в Аттиньи или вскоре после этого конвента. В 822 году Юдифь вновь забеременела. Возможно, покаяние в Аттиньи и возвращение родичей действительно оказало на империю благотворное влияние.

В июне 823 года императрица Юдифь родила сына, хотя этот факт странным образом не зафиксирован ни в «Анналах королевства франков», ни у Тегана, Астроном, писавший значительно позднее, очень ярко описывал этот момент:

«В то время душу императора взволновали некие объявившиеся вещие знаки, в особенности трясение земли в ахенском дворце и неслыханный шум по ночам, а некая девушка двенадцать месяцев постилась, почти полностью воздерживаясь от еды, были частые и необычные молнии, камни падали вместе с градом, на людей и животных напал мор. Из-за этого благочестивый император часто постился, постоянно молился и раздавал щедрую милостыню, чтобы смягчить Бога через посредничество священников, говоря, что все это, несомненно, грозит великой бедой человеческому роду. В этом же году, в июне месяце, королева Юдифь родила ему сына»[44].

Хотя Астроном не упоминает этого, факт подтверждается другим, более поздним источником: Лотарь присутствовал при рождении брата вместе с отцом и мачехой. Шестью годами ранее, в 817 году, он стал соимператором с Людовиком Благочестивым и был повторно коронован в Риме папой Пасхалием II. Коронация явно была страховкой, согласованной Лотарем и Людовиком, который собирался вновь стать отцом.

И все же Лотарь наверняка содрогнулся (а то и ахнул), узнав, что отец решил назвать младшего сына Карлом. После Карла Великого, отца Людовика Благочестивого, никому из сыновей такого имени не давали. И младенец, сам того не желая, сразу же стал угрозой для братьев. Знаки, которые так «взволновали душу императора» и которые, как ясно любому читателю, были связаны с рождением нового сына, могли быть делом рук не Бога, но дьявола.

Акт II

Семейные неурядицы

Глава 4

Секс, ведовство и разъяренная знать

828–831

Демон назвал себя Вигго[45]. В конце 828 года юная девушка шестнадцати лет начала вести себя странно. У отчаявшихся родителей не оставалось выхода, кроме как прибегнуть к экзорцизму. Не найдя иной помощи, они отвели дочь в церковь, куда недавно доставили священные реликвии из Рима. Священник заговорил с демоном, обитавшим в теле девушки, но дьявольская сущность молчала. Неожиданно девушка улыбнулась и ответила на латыни, совершенно незнакомом ей языке. Только после этого Вигго назвался и объяснил, что происходит.

Вигго объявил, что он – привратник Сатаны. Последние два года он блуждал по землям франков с одиннадцатью сообщниками. «Следуя полученным приказам, – продолжал демон, – мы уничтожали зерно, виноград и все то полезное для людей, что дает земля. Мы насылали на скот болезни и даже наслали чуму и мор на людей». «Как? – спросил священник. – Что дало вам такую силу?» Оскалившись, демон ответил: «Вы сами!»

Грехи франков и их правителей