Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

Считая фонему абстракцией, а звук физическим явлением, С.К. Шаумян не признает отношения между ними как между инвариантом и вариантом в силу того, что само отношение инвариантности – вариантности решается им с точки зрения «эталонного» понимания инварианта.

* * *

В известном смысле требование гомогенности, предъявляемое к понятиям инварианта и варианта, все же оправдано. Говорить о вариантах и инвариантах можно лишь в пределах множества, или класса относительно однородных предметов, т.е. предметов, обладающих существенно общими признаками и свойствами.

Нельзя не согласиться с Н.Д. Арутюновой, когда она утверждает, что

«отношения вариативности могут связывать между собой только однородные элементы, независимо от того, являются ли они единицами плана содержания или лежат на линии выражения»[109].

Инвариантность и вариантность представляют собой две характеристики предмета или явления, входящего в некоторый класс. Свойство инвариантности характеризует то общее, что есть у данного единичного предмета с другими ему подобными. Вариантность характеризует то особенное, что есть только у данного предмета, в отличие от других ему подобных, с которыми он связан через свои инвариантные свойства. Инвариантные свойства предмета представляют собой основу конструирования идеального предмета, в котором сняты вариантные черты.

Такой идеальный, или абстрактный, предмет существует в каждом конкретном предмете данного класса в качестве его общих с другими предметами черт или свойств. В этом смысле абстрактный предмет, как инвариант, гомогенен с конкретным предметом – вариантом. Но только в этом смысле. Как некоторый мысленный объект, идеальный предмет-инвариант принципиально негомогенен ни с одним чувственным объектом, входящим в класс вариантов. Если допустить существование идеального предмета как чего-то самостоятельно сущего, т.е. уверовать в его «вещность», то само сопоставление его в этом качестве с физическими объектами с точки зрения отношений вариантности окажется абсурдным. Но все дело в том, что инвариант нельзя выделить как некоторую самостоятельную вещь[110]. Инвариантность существует в предмете как общее в отдельном. Инвариантность и вариантность суть две стороны одного предмета. В качестве абстрактного предмета, или умственной вещи, инвариант воплощает в себе классные свойства. Инвариант представляет и весь класс в целом, и каждый предмет данного класса. Изучая инвариантные свойства, т.е. инварианты, мы изучаем существенные свойства класса в целом и каждого члена класса в отдельности.

* * *

Соотношение фонемы и звука в языке может быть представлено как соотношение инварианта и варианта при условии понимания фонемы как некоторого общего свойства ряда звуков. Встречающиеся в речевых произведениях какого-либо языка разновидности звука, который можно условно обозначить символом [k] – [k1], [k2], [k3], [k4]… [kn], образуют некоторый класс, членами которого они являются. Отнесение всех этих разновидностей к одной фонеме /k/ обусловливается рядом общих свойств этих разновидностей. Одним из таких общих свойств является их физическое или физиологическое (акустико-артикуляторное) сходство[111]. Видоизменяясь в некоторых своих физических параметрах в разных условиях произношения, все эти разновидности сохраняют неизменными некоторые свои свойства, например такие, как «быть взрывным», «быть заднеязычным», «быть глухим» и т.п., хотя степень каждого такого свойства видоизменяется. Учет только физического сходства позволяет ввести понятие «абстрактного звука» [k] – звука [k] вообще. Но это еще не фонема. Для перехода к фонеме требуется учет еще одного общего свойства, которое остается неизменным у всех членов ряда [k1] [k2] [k3] … [kn]. Это одинаковая противопоставленность по какому-либо признаку звукам, не входящим в этот класс (такой признак обычно называют фонологическим дифференциальным признаком), и одинаковая смыслоразличительная роль. Иначе говоря, чтобы быть отнесенными к одной фонеме, члены данного ряда должны обладать функциональной общностью. Если абстрактный звук [k], выводимый только на основании физического сходства звуков, может быть обнаружен, вероятно, во всех языках мира и по отношению ко всем звукам, физически сходным с ним во всех языках, будет абстрактным звуком, то как фонема этот абстрактный звук является принадлежностью уже не всех языков, но каждого языка в отдельности. Это обусловлено тем, что система противопоставлений и смыслоразличительная роль абстрактного звука [k] специфичны для каждого конкретного языка. Иными словами, функциональные свойства звуков, объединяющих их в один класс (наряду с фонетическим сходством), присущи звукам только в данном языке. Г. Глисон пишет:

«Фонема – это класс звуков, которые: 1) фонетически сходны и 2) характеризуются определенными моделями дистрибуции в изучаемом языке или диалекте. Отметим, что данное определение применимо только к одному языку или диалекту. Так, фонемы /p/ вообще не существует. Существует фонема /p/ в английском языке. Точно так же существует фонема /p/ в хинди и т.п. Эти фонемы ни в коей мере не идентичны. Каждая из них – элемент определенного языка и не имеет никакого отношения к любому другому языку»[112].

Итак, «абстрактный звук», «звук вообще» – это еще не фонема. Понятие фонемы предполагает функциональную характеристику. Фонема есть класс физически сходных и функционально тождественных звуков[113]. Общие черты, остающиеся неизменными, инвариантными при изменении некоторых физических параметров звуков, образующих данный класс, обобщаются в понятии фонемы. Понятие фонемы, тем самым, отражает общеклассные свойства данного ряда и общие свойства, присущие каждому члену класса именно как члену данного, а не другого класса. Фонему можно мысленно сконструировать как некоторый идеальный объект, представляющий собой звук в определенной функции или, вернее, класс некоторых звуков, взятых в определенной функции. Фонему можно считать конструктом, т.е. абстрактной единицей, но ни в коей мере не продуктом «свободного творчества разума», постулируемым исследователем для объяснения опытных данных. С.К. Шаумян прав, говоря, что такие лингвистические конструкты, как фонема,

«не выводятся из данных наблюдения путем статистических или каких-либо других механических правил…»[114].

Невозможность статистически определить фонему хорошо показал еще Н.С. Трубецкой в своих «Основах фонологии». Фонема есть результат абстрагирования от чувственных данных, и она оправдана лишь в той мере, в какой она адекватно отражает существенно общие свойства наблюдаемых объектов. Фонему нельзя постулировать, ее можно вывести на основании изучения данных опыта. Понятие «лошади вообще» нельзя вывести путем «статистических или любых других механических правил», но это понятие нельзя и просто постулировать, если мы желаем, чтобы оно адекватно отражало свойства некоторого реального класса животных. В биологии особь наблюдается, понятие же вида выводится, но не путем подсчета или измерения особей, а путем операции абстракции на основе учета реальных общих свойств ряда особей.

С одной стороны, фонема есть класс физически сходных и функционально тождественных звуков, с другой стороны, фонема есть то