Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

общее, что имеется в каждом члене этого класса и что сохраняется независимо от видоизменений членов класса в различных условиях употребления; наконец, фонема есть некоторый идеальный объект, выводимый относительно группы конкретных объектов. В этом своем качестве фонема существует в каждом конкретном звуке (варианте) как его инвариант. В этом смысле каждый вариант фонемы есть сама фонема.

О.С. Ахманова, исходя из диалектического представления о единстве общего и отдельного, пишет:

«…фонема и вариант в известном смысле представляют собой одно и то же: один и тот же звук, видоизменяющийся в зависимости от условий его функционирования в речи»[115].

Фонема, рассмотренная как идеальный объект, конечно, принципиально непроизносима. Нельзя, перефразируя слова Ф. Энгельса, видеть время и обонять пространство.

Фонема, рассмотренная как общее, существующее в отдельном, как «одно и то же», что и ее вариант, произносима всякий раз, когда мы произносим отдельный звук, заключающий в себе инвариантное, т.е. фонемное, свойство. В силу сказанного становится ясным, что ответ на вопрос, произносима ли фонема, не может быть дан в виде взаимоисключающей формулы: либо нет, либо да. Ответ должен быть: в одном отношении фонема не произносима, в другом отношении – произносима. И именно как принципиально произносимая величина фонема есть единица языка. Как идеальный объект, или умственная вещь, фонема есть краткое обозначение («сокращение») класса материальных объектов, обладающих данным фонемным свойством.

В онтологии языка фонема реально существует в виде класса своих вариантов, подобно тому как «лошадь вообще» существует в виде отдельных особей. В качестве идеального предмета, конструкта, фонема есть средство описания и классификации звукового материала каждого языка, подобно тому как вид в биологии, реально существуя в виде совокупности отдельных особей (каждая особь данного вида несет в себе видовые свойства), есть средство описания и классификации многообразия животного мира. В понятии фонемы отражается объективная упорядоченность данного класса материальных единиц конкретного языка.

В качестве конструкта, воплощающего в себе только инвариантные свойства физических сущностей – звуков, фонема не может быть «точно» изображена с помощью звука – физической сущности, или варианта, поскольку, заключая в себе инвариантные свойства, каждый вариант несет в себе особенные черты, от которых отвлекаются при выводе инварианта – фонемы.

Для передачи общего, «фонемного», заключенного в звуке, пользуются описательным способом: названием этого общего словом фонема. Всякое общее, абстрактное не может быть изображено или показано вне отдельного, но оно может быть названо словом, выражающим понятие об этом общем, или абстрактном. Соответственно при обозначении разных фонем языка пользуются выражениями «фонема /m/», «фонема /k/», «фонема /a/» и т.п. Это есть точное изображение фонемы как некоторого конструкта, в отвлечении от индивидуальных черт каждого варианта, в котором существует фонема.

Если фонему как абстрактную сущность нельзя «произнести», т.е. изобразить с помощью единицы той физической субстанции, отвлечением от которой она является, то ее можно точно изобразить посредством единицы какой-либо другой субстанции, например графической (как это обычно и делается). Фонема как инвариант класса звуков [k1] [k2] [k3] … [kn] изображается с помощью графемы K. Графема K есть элемент иной физической субстанции (не звуковой), поэтому в нем индивидуальные особенности звуковых вариантов, обусловленные позицией, фонетическими комбинаторными изменениями и особенностями индивидуального произношения, оказываются снятыми. В силу этого графема K служит точным изображением как инварианта – фонемы, так и любого варианта данной фонемы – звука.

Фонемные, т.е. инвариантные, свойства звуков были использованы первыми изобретателями алфавитов. Их называют первыми фонологами. Они были, однако, стихийными фонологами. Они использовали на практике инвариантное свойство звуков, т.е. то общее, что характеризует классы физически сходных и функционально тождественных звуков, не выделяя фонемы как абстрактные сущности. В научной литературе нет и следов такой их деятельности. Прошли века, прежде чем от практического использования инвариантных свойств звуков люди пришли к выделению общих свойств звуков и конструированию абстрактных единиц – фонем, отражающих эти свойства.

Графическое изображение фонемы, или графема, снимает (не учитывает) те особенности, которые присущи вариантам фонем – конкретным звукам. В то же время в пределах своей субстанции (графической) графема выступает в различных графических вариантах, обусловленных различными комбинаторными изменениями и особенностями индивидуального написания[116]. В рукописном тексте одна и та же графема может встретиться в вариантах: K, K, K и т.д. Это будут варианты одной и той же графемы, их можно назвать буквами (по аналогии: фонема – звук; графема – буква). Графема K существует в виде своих графических вариантов – букв, так же как фонема /k/ существует в виде своих вариантов – звуков. Каждый из вариантов графемы – буква – безразличен к тем особенностям, которые отличают звуковые варианты одной фонемы друг от друга. Поэтому каждая буква (вариант графемы) может изображать фонему (как инвариант).

Поскольку графема есть инвариант ряда графических изображений (букв), то ни одна буква не есть точное изображение графемы как абстрактной единицы письма. Всякая буква несет в себе индивидуальные вариантные черты. Графема-инвариант не может быть точно изображена средствами графической субстанции, т.е. с помощью букв, отвлечением от индивидуальных свойств которых она является. Для точного «изображения» графемы как инварианта может быть использовано слово «графема», выражающее понятие о данном абстрактном предмете. В то же время «чтение», или произношение, буквы, взятой в любом начертании, совершенно отвлекается от конкретных особенностей начертания. Поэтому «чтение» любой буквы есть «изображение» графемы как инварианта. Произнося, например, звук [t], мы с его помощью обозначаем и графему-инвариант, и любой ее вариант – букву. Звук [t] сам по себе есть вариант фонемы /t/. Поскольку любой из вариантов фонемы, т.е. любой звук, безразличен к особенностям начертания одной и той же графемы, он может быть средством «изображения» как буквы (варианта), так и графемы (инварианта).

Изложенное соответствие можно изобразить в виде схемы 1.

Итак, любая буква, являющаяся вариантом одной графемы, может быть точным символическим изображением фонемы как инварианта. Любой звук, являющийся вариантом одной фонемы, может быть точным символическим «изображением» графемы как инварианта.

Любая буква – вариант графемы – в то же время есть изображение и любого звука – варианта фонемы.

Любой звук – вариант фонемы – есть «изображение» любой буквы – варианта графемы.

В силу того, что варьирование звуков обусловлено свойствами звуковой субстанции, а варьирование букв – свойствами графической субстанции, звуки и буквы варьируются независимо друг от друга. Поэтому один конкретный звук (вариант) не соответствует одной определенной конкретной букве (варианту), но соответствует любому буквенному варианту. Наоборот, одна конкретная буква не записывает один определенный конкретный