Воины сновидений 1 - Алекс Эвейкин

распороло левый бок под рёбрами. Я помнил её короткий, захлебнувшийся крик, помнил, как её швырнуло на песок. А потом она, стоя на коленях в собственной крови, вскинула обе ладони и ударила вверх полным светом — бешеным, слепящим, плавящим песок в стекло. Засадного отшвырнуло, как мокрую тряпку, всё кишащее гнездо отпрянуло от режущего глаза огня, и даже сам царь, эта чёрная громада, качнулся в глубь прохода и вскинул клешню, прикрывая слепые бусины глаз. Эти краденые десять шагов нас и спасли. Я доскочил, сгрёб Ариану в охапку — невесомую, потому что тьма уже сняла с нас весь вес, — и поволок в узкую щель, куда эта бронированная гора не могла просунуть башку. Сандра намертво вцепилась в мой ремень сзади. Если бы не она, не та щель да не последний Арианин свет, остались бы мы там навсегда, сытным обедом всему его выводку.

Я промолчал. Сандра рядом даже не шелохнулась, её незрячее лицо было обращено к Эрику, а нож по-прежнему смотрел ему в грудь. Ариана у меня за спиной дышала. Часто. Мелко. Каждый её судорожный вдох скребся по моим обнажённым нервам, как ржавый гвоздь по стеклу. Я чувствовал запах её крови — густой, медный, пропитывающий всё вокруг, забивающий даже запах пыли.

— Можешь не отвечать, не утруждайся, — Эрик пожал плечами с нарочитым равнодушием. — У меня свои глаза на месте. Вы попёрлись к царю втроём. Редкая дурость, конечно, самоубийство в чистом виде, но отвагу я уважаю. — Он коротко усмехнулся, не разжимая губ. — И что мы имеем в сухом остатке? Светоносец с дыркой в боку, пустая фляга, а прямо по курсу — тварь размером с приличный барак, которая перекрыла спуск к водопою. Я где-то ошибся?

Он нигде не ошибся. В том-то и крылась главная беда. Эрик читал наш расклад так же быстро и безошибочно, как я сам минуту назад пересчитал фляги на их поясах.

* * *

— Чего тебе надо, Эрик? — спросил я. Вопрос прозвучал сухо, без интонации. У меня не было ни сил, ни желания играть с ним в гляделки и обмениваться любезностями.

— Того же, чего и тебе, водник. — Он неспешно присел на корточки. Движение вышло плавным, текучим, уверенным — он всем своим видом показывал, что никуда не торопится и ни капли нас, троих израненных доходяг, не боится. — Пройти дальше. Вперёд. За царём — спуск к воде, а там и врата, выход в другую область. Я обошёл всю эту лощину по кругу, пока вы там развлекались, пытаясь пробить лбом стену. Я точно знаю — другой дороги там нет. По краям только глухой, отвесный камень и мёртвая сушь. Хочешь ты этого или упираешься, но нам обоим нужно в одну сторону. Через его хитиновую тушу.

— Так бери своих и иди, — я дёрнул подбородком в сторону застывшей ватаги. — Вас тут полтора десятка рыл. Оружие есть. Возьмёте, если попотеете.

— Не возьмём, — Эрик ответил спокойно, без малейшего вызова. — Я не дурак, водник. Я тоже не с закрытыми глазами по этим пещерам лажу. Прикидывал я уже, с какого бока к этой твари подобраться половчее. Он не просто здоровенный кусок мяса в броне. Он умный, гадина. Настоящий стратег. Строит ловушки в проходах. Расставляет свой молодняк так, чтобы загнать нас в узкое место и там раздавить по одному. Полезу я туда нахрапом — положу половину своих людей на этих камнях, и всё равно не факт, что панцирь ему проломлю. — Эрик посмотрел мне прямо в глаза, и усмешка окончательно исчезла с его лица. — А вот если навалимся всем миром — разговор пойдёт другой. У меня люди, крепкие копья и вода. У тебя… — он неопределённо, но многозначительно повёл рукой в воздухе, — у тебя есть та дрянь, которой ты нас так ловко провёл через орду тварей у дома-храма. Я до сих пор не разобрался, что это за фокусы были, но работают они намертво. И светоносец у тебя. Раненый, да, еле дышит, но это настоящий светоносец. Втроём вы царя не возьмёте, это факт, я видел, в каком виде вы оттуда вывалились, повезло, что вообще ноги унесли. Я один со своими его тоже не сверну. А если сложить наши козыри вместе — может, и проскочим на ту сторону.

Вот оно. То самое дерьмо, которое я сам в себе отчаянно придушил всего час назад, когда впервые услышал его свист в темноте тоннеля. Та самая скользкая, липкая, предательски спасительная мысль, что забилась на дно башки и терпеливо ждала своего часа. Навалиться всем вместе. Эрик пришёл к ней быстрее, чем я успел её окончательно выблевать, потому что для него в этой мысли не было ничего поганого. Обычная математика. Арифметика выживания. Сложить активы, поделить добычу и пойти дальше по трупам. Незыблемый устав приютских.

— У нас, стало быть, общее дело намечается, — процедил я, чувствуя, как на зубах скрипит пыль.

— Общее дело, — веско кивнул Эрик. Было слышно, что это словосочетание он произносит с большой буквы, как название новой религии. — Всё строго по писаному закону, водник. Вода, добыча, выход — всё идёт в долю. Доля распределяется по работе. Что вырвали с боем, то и делим в зависимости от того, кто сколько хребта в дело вложил. Всё кристально честно. Я тебе даже воды плесну. Прямо сейчас, не отходя от кассы. Авансом. Исключительно на добрую волю. Раненой твоей нальём, сколько влезет, чтоб не загнулась раньше времени.

Он медленно отстегнул тяжёлую, влажную флягу от пояса. Взвесил её в руке, наслаждаясь моментом, и протянул мне. Через все эти долгие десять шагов пустоты, на полностью вытянутой руке. Я отчётливо слышал, как внутри глухо и сыто перекатывается вода. Жизнь. Спасение.

Я смотрел на эту грязную, потертую кожу бурдюка и понимал, что ненавижу её куда сильнее, чем самого Эрика со всей его ухмыляющейся свитой.

* * *

Потому что я слишком хорошо знал, сколько на самом деле стоит чужая вода. Я эту проклятую науку впитал с пелёнок, вместе с кислой капустой из общего котла.

В нашем приюте никто и никогда не давал тебе ничего просто так, за красивые глаза. Сунули тебе огрызок чёрствого хлеба — всё, ты на крючке, ты должен. Прикрыл тебя старшак от воспитателей, когда ты накосячил — будешь должен втройне, и отрабатывать этот долг придётся так, что проклянёшь тот день, когда на свет родился. Любая, даже самая крошечная доброта в тех каменных стенах была кабальным займом под такой лютый процент, что