Великая математическая война. Как три блестящих ума сражались за основания математики - Джейсон Сократ Барди

А несколько недель спустя происходит его обращение в пацифизм.

Время этого обращения примечательно, поскольку Великобритания в тот момент, казалось, ожидала окончания Англо-бурской войны. Но когда война делает один поворот, за ним часто следует другой.

До горького конца

Перемена во взглядах Рассела случается как раз тогда, когда Лондон полагает, что Англо-бурская война подходит к концу. Хотя традиционные осады и генеральные сражения начала войны уже позади, военные действия не прекратились. Конфликт трансформировался из обычной войны в партизанскую борьбу с внезапными набегами, которую ведут оставшиеся в полях отряды «непримиримых» буров. Тем не менее каждый день захватывают всё больше коммандос, и кажется, что развязка близка. Иначе и быть не может! Британская армия росла как на дрожжах. Теперь это крупнейший экспедиционный корпус, который когда-либо видел свет, с сотнями тысяч действующих солдат. В начале 1901 года многие в Британии все еще думают, что скоро все закончится.

Человек, которому британское командование поручило ликвидировать последние очаги сопротивления, – не кто иной, как начальник штаба армии Горацио Герберт (Г.Г.) Китченер, герой некоторых более ранних «малых» войн Британии. Китченер желает окончить Англо-бурскую войну немедленно и любой ценой. Это не просто его мандат, это его цель. Он хочет завершить войну быстро, ибо его истинное стремление – сделать тот самый последний шаг в неуклонном восхождении по службе и получить венец всех завидных командных постов: должность главнокомандующего британскими силами в Индии. Он думает, что лишь скорая и решительная победа принесет ему этот трофей, и его нетерпение в достижении цели влечет за собой страшные последствия для людей – последствия, отголоски которых будут чувствоваться десятилетиями.

Китченер занимает свое место по праву. Он блестящий стратег и, подобно всем грамотным планировщикам, исповедует культ точных данных. Пока общественное мнение успокаивают ежедневные аресты бурских боевиков, перед Китченером цифры рисуют пугающую картину. Они свидетельствуют, что партизаны способны продержаться годы, если не целую вечность. Эти расчеты – плод чудовищной военной арифметики – убеждают его сменить тактику. И он переходит к жестокой политике выжженной земли, названной «зачисткой территории» – подходу к контрпартизанской борьбе по принципу «око за око, зуб за зуб».

«Зачистка территории» – наглядный пример опасности стратегии, основанной исключительно на данных, измеряющих процесс, без учета данных, отражающих результаты или цену.

Я называю это ловушкой показателей процесса. Это похоже на закон Гудхарта в экономике: когда мера становится целью, она перестает быть хорошей мерой (зачастую потому, что открывает простор для манипуляций). Но «ловушка показателей процесса» выявляет гораздо более глубокую истину о психологии человека. Она показывает наше странное стремление манипулировать самими собой – например, глупо искать ключи под фонарем на парковке, хотя мы знаем, что оставили их в баре. Она ведет к болезненному искажению реальности, заставляя нас фокусироваться на одних данных и надевать шоры, чтобы не видеть других.

Ну разумеется! Всякий раз, когда мы используем данные для обоснования принятия решений и планирования стратегической кампании, мы держим в уме конкретные результаты. При этом измерять показатели процесса почти всегда легче, чем измерять результаты. В случае с Англо-бурской войной это означает отслеживание таких показателей, как количество сожженных ферм, число перемещенных лиц, количество интернированных коммандос и мирных жителей, а также площадь зачищенных земель в квадратных милях.

Но «ловушка показателей процесса» означает, что, даже если наши данные верны, их интерпретация может быть ошибочной. Результаты, к которым вы приходите, следуя исключительно за показателями процесса, могут не совпадать с желаемыми. Следовать за показателями можно всегда. Но если они не ведут вас по хорошо проторенной тропе, вы не знаете, куда они вас приведут. И не факт, что вы окажетесь в нужном месте.

В жизни всегда есть непреднамеренные исходы. И смерть – самый очевидный из них.

Цена в человеческих жизнях

Данные, на которые Китченер смотрит в конце 1900 года, касаются пленных: число коммандос, число захватов. Беглый взгляд на статистику людей, схваченных к концу 1900 года, показывал, что войне, стремительно становившейся самой дорогой для Британии, не видно конца. Слишком много коммандос все еще оставалось на свободе. Ему нужно было попробовать что-то иное. Китченер полагал, что, если сжечь фермы тех, кто сочувствует коммандос, это лишит их источников снабжения в их затяжной партизанской войне. Поэтому он приказывает предать огню любую ферму в радиусе десяти миль от места атаки буров, бросив на это десятки тысяч британских солдат.

В итоге будет сожжено около 30 тысяч домов и ферм и убито более 3,5 миллионов голов скота. «Ничего, кроме сожженных ферм и опустошения, – говорит один солдат, описывая картину в конце 1900 года. – Обычно мы сжигаем от 6 до 12 ферм в день».

Если вы замеряете лишь одну конкретную переменную – количество ферм, сожженных оккупационной армией, – то доказать эффективность «зачистки территорий» проще простого. Подразумевается, что на сожженных фермах нет еды, а солдаты не воюют на голодный желудок. Сами по себе показатели процесса могут не учитывать результаты, вроде цены в человеческих жизнях, пропагандистского ущерба от гибели гражданского населения или тех самых чертовых человеческих решимости и упрямства, которые заставляют людей продолжать борьбу даже перед лицом подавляющего превосходства противника.

«Зачистка» так и не сломила хребет бурскому восстанию, как надеялся Китченер. Напротив, она усилила сочувствие к бурам в Европе, особенно за пределами Англии. Она лишь закалила решимость коммандос и пошатнула веру таких людей, как Рассел, на родине. И это стоило чертовски дорого, сделав эту войну самой затратной за три поколения. «Зачистка» не завершает войну быстро и малой кровью. Она растягивает войну и ожесточает ее. Эта политика обходится британцам колоссально дорого, ставит правительство перед моральным судом и делает Англо-бурскую войну самой дорогостоящей военной кампанией на памяти трех поколений.

Почему? Основная проблема «зачистки» заключается в том, что она вызывает кризис беженцев. Сотни ферм гибнут в огне, тысячи людей остаются без крова. Что делать с женщинами и детьми, чьи хозяйства вы только что сожгли? Британцы находят решение, не менее жестокое. Китченер решает перемещать беженцев с «зачищенных» территорий в стихийные лагеря возле своих гарнизонов. Под конец 1900 года он приказывает солдатам сгонять всех гражданских в эти палаточные города сразу после сожжения ферм – не спрашивая их согласия. Вскоре Китченер набивает лагеря сотней тысяч беженцев и пленных, и Южная Африка превращается в землю колючей проволоки, палаток, жестяных бараков и скудного правосудия.

Британцы официально называют их «лагерями-убежищами» (camps of refuge). Но мир вскоре узнает их под