Мудрый Энгельберт - Яромир Йон

Теперь она жила в достатке, пеклась о хвором отце и воспитании брата, записав его в реальное училище. Заботливая, трудолюбивая Маришка превратила виллу в уютное гнездышко, а небольшой сад — в прелестный уголок с гномами, косулями и огромными звериными мордами, заменявшими скамейки.

Она сидела либо у окна за столиком для рукоделья, либо в беседке, любовалась живописным австрийским пейзажем с видневшимися вдали предгорьями Альп. Вышивала салфеточки и думала о графе. На втором этаже находились его покои — спальня с балконом и ванная. Комнаты оживали, когда он приезжал сюда немного отдохнуть от изнурительной политической деятельности.

Не думала, не гадала Маришка, что после многих лет счастливого, спокойного сожительства ей предстоит долго втихомолку проливать горькие слезы, ибо она всем своим бесхитростным сердцем продолжала горячо любить графа и тогда, когда он вступил во второй брак.

В 1899 году в венгерском замке Вамошперч была пышно отпразднована свадьба Иоахима и молоденькой графини Этель Фёльдеши-Гардони, происходившей из старинного дворянского рода, известного в Венгрии с тринадцатого века.

Члены этого большого мадьярского клана были ревностными католиками и проявляли блестящие способности в военном деле, в политике, в литературе и искусстве.

Император Фердинанд III возвысил мелкопоместных дворян Фёльдеши-Гардони и дал им в 1655 году баронство, а император Леопольд в 1680 году возвел их в графское достоинство. Семейство разрослось, пустив многочисленные боковые ветви.

Среди новоиспеченных аристократов оказалось немало выдающихся личностей. К примеру, граф Фердинанд, подмаршалок и комендант Венеции, который в 1848 году сдал город повстанцам, за что был приговорен к десяти годам заключения в крепости, но благодаря высокому заступничеству был помилован через два года; или, скажем, граф Аладар, посол в Белграде, которого вынудили досрочно подать в отставку. Стоит непременно упомянуть и преподобного Юлия, епископа в Печ-Хаши, который в запальчивости ударил на теологическом диспуте архиепископа барона Лайоша Эрдели и бежал в Америку, где сделался проповедником у мормонов, золотоискателей на Аляске. Там на него напали грабители и отняли мешочек с золотым песком. Он героически сопротивлялся и был в перестрелке убит.

Всякий, любуясь ангельским личиком Этель, не мог без содрогания думать о ее предках, свирепых мадьярских племенах, вышедших откуда-то из Азии, из клокочущего котла древнего человечества, неотличимых от родственных им самоедов и прочих угроалтайцев, которые попеременно утесняли друг друга на огромных пространствах земли, называемой Лебедия. Мадьяры, соперничавшие с треклятыми хазарами, в конце концов были побеждены и подверглись усердному охазариванию. Когда же и на самих поработителей-хазар обрушилось стихийное бедствие в виде лютых печенегов, побратавшиеся мадьяры, куманы и хазары погрузили своих жен и детей на повозки и обосновались в плодородной долине Дуная, на месте нынешней Венгрии.

Властолюбивые хазары воспряли духом. Они сумели навязать мадьярам своего князя, Арпада. Это не помешало, впрочем, храбрым мадьярским племенам создать замечательные легенды, вроде легенды о мече, который ниспослал им с неба сам бог войны. Еще они славились благородством и дипломатическим даром. Рассказывают, будто вожди семи мадьярских и трех других дружественных племен смешали свою кровь в золотом кубке, выпили и, таким образом породнившись, предотвратили братоубийственные войны.

Предки божественно прекрасной Этель, доблестные рыцари, особо отличились в беспощадном распространении христианства, в длившихся столетиями жестоких войнах с турками.

Да, тот, кто хоть один-единственный раз увидел Этель, потом диву давался, как на зловонных осадках истории, полной кровавых убийств, мог взрасти сей нежный цветок.

Сам очерствевший душою репортер, которому прискучили и чудеса, и скверны мира сего, увидев Этель, гулявшую по парку в сопровождении графа Иоахима, целый день был не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как об этой совсем юной женщине, которая, казалось, была призвана целыми пригоршнями раздавать обездоленным хрустальное счастье.

Столь совершенны, гармоничны и в высшей степени обольстительны были сопряжения линий ее стройного тела.

Такое дивное создание могло возникнуть только из музыки. Это со всей очевидностью подтверждается тем, что дедушка Этель, граф Йожеф Фёльдеши, слыл в Венгрии человеком, сыгравшим большую роль в развитии наук и искусства и что он был личным другом Брамса.

Дабы вполне оценить заслуги графа Йожефа, полезно знать, что он поддерживал венгерских революционных поэтов, писателей и музыкантов-виртуозов, в их числе знаменитого цыганского скрипача Ференца Череи.

От дружбы графа Йожефа с семейством Ференца, вернее, с красавицей женой цыгана Павлиной Краловой из Левочи, родился Фаркаш Череи, которого взбешенный цыган признал своим сыном лишь после того, как перебил в своем будапештском доме всю посуду, все дорогие вазы — графские и княжеские дары, — сломал все свои скрипки и два цимбала.

Черноволосый, смуглый мальчуган Фаркаш, в ком текла наполовину цыганская, наполовину дворянская кровь, пройдя отличную школу отца и располагая щедрой поддержкой графа, вступил на путь музыканта в шестидесятых-семидесятых годах, в ту благоприятную пору, когда главы государств, дворяне и все прочие высокородные господа в Австрии и Венгрии могли тешиться своим богатством и удовлетворять любые свои причуды.

Вундеркинд Фаркаш Череи скоро сделался знаменитостью.

Принц Уэльский, позднее король Эдуард VII, бывая в Австрии, непременно наведывался туда, где играл Фаркаш. На его концерт в лондонском отеле «Риц» принц заказал ложу, где и просидел неотлучно, впивая волшебные звуки Фаркашовой скрипки. Русский великан князь Николай Николаевич, приехав на парижскую Всемирную выставку, попросил представить ему Фаркаша. Не жалея шампанского, он побуждал скрипача играть снова и снова. Фаркаш зачастую играл до самого рассвета, до полного изнеможения — и все равно высокий царственный почитатель не мог вдоволь наслушаться вздохов и рыданий, слетающих из-под смычка Фаркаша. За каждый ночной концерт меломан Николай Николаевич давал скрипачу две тысячи золотом.

В те времена у венгерских аристократов хорошим тоном считалось содержать собственный цыганский оркестр. Даже отправляясь путешествовать, венгерские магнаты не могли обойтись без своих музыкантов. Таким вот образом Фаркаш побывал с князем Эстергази во Франции и в Италии. Он сопровождал до Египта графа Карольи и наигрывал в Риме князьям Чеконьиче родные мадьярские напевы.

Но с наибольшим триумфом он выступал в Вене, где нередко после концерта восторженные поклонники выпрягали из коляски лошадей и несли его на руках до самого дома. Императрица Альберта тоже любила слушать задумчивые звуки Фаркашовой скрипки, а император даровал ему титул придворного музыканта.

Зато отец Этелички, граф Андраш Фёльдеши, не очень-то высоко ставил поэтов и музыкантов. Истовый католик и рачительный хозяин, он видел в них только грешников и дармоедов.

Однако супруга его, мать Этель, графиня Маргит, была превосходной пианисткой, ученицей Листа и поклонницей Шопена. Она окружала себя художниками, писателями и музыкантами.

Ее дружба, на почве искусства, с Фаркашем продолжалась вплоть до его отъезда в