Коротая время - Уильям Эрхарт

– Ну?

– Нет никакого национального экзаменатора.

– Что?

– Это мистификация, – ухмыльнулся Барт. – Мы его выдумали. Каждый год чувак по имени Оскар Беннет играет роль национального экзаменатора. Он в ДИ с пятидесятых годов. Мы разыгрываем весь этот спектакль, а он задаёт кучу глупых вопросов, которые не имеют никакого отношения к тому, что написано в книге новичков. Это просто розыгрыш, вот и всё. Такой шутливый способ рассказать парням о братстве и немного повеселиться.

– Повеселиться? Хочешь сказать, что новички терпели всё это последние три месяца шутки ради?

– Вот именно, – сказал Барт, ухмыляясь от уха до уха.

– Ну и отстой, чел!

– Ой, хватит важничать, Билл. Это никому не вредит. В следующем году, когда ты будешь по другую сторону, это покажется тебе самой уморительной штукой в твоей жизни.

– Хрен там.

– Эй, подумай над этим, – сказал Барт более серьёзно. – Мы тут не занимаемся дедовщиной. У нас нет «адской недели». Мы не заставляем новичков бегать ночью по дорогам с повязкой на глазах. Это единственный взнос, который ты должен заплатить. Всё очень скромно, если поменьше думать об этом.

– Ну, может быть. Просто мне это кажется как-то по-детски.

– Ёлки-палки, почему мне всегда приходится заставлять тебя веселиться? Расслабься, ладно?

– Ты правда хочешь, чтобы я присоединился?

– Да.

– Блин.

– Ты это сделаешь?

– Да, ладно, – медленно произнёс я. – Пожалуй.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Барт. – А теперь послушай: я не шутил на счёт экзаменатора – никому ни слова. Никому. Если кто-нибудь узнает, что я рассказал тебе, меня распнут. Это наш единственный прикол над новичками, так что не испорти его.

– Не переживай, – сказал я. – Не испорчу.

– Ты, вероятно, первый новичок в ДИ, кто узнал об этом.

– Не переживай, не переживай, я никому не скажу.

– Ладно, – ответил Барт. – Будь здесь завтра в семь вечера. Новички должны пойти в дом вместе со своими Старшими Братьями. Сможешь достать пальто и галстук?

– Да, думаю, смогу, – ответил я. – Но не вижу в этом смысла.

– О, нет, – засмеялся Барт. – Только не начинай. Проваливай уже отсюда и возвращайся завтра вечером.

– Не гони, – сказал я. – Мне надо кое-что у тебя спросить.

– Что ещё?

– Успокойся, это не о ДИ. В следующем году я подаю заявление на коменданта общежития и мне нужен третьекурсник или выпускник, чтобы поручиться за меня в приёмной комиссии.

– Но ты будешь только второкурсником.

– И что? – ответил я. – Мне будет двадцать два. Блин, чел, я получил три планки раньше, чем большинство новичков здесь приступили к занятиям. Я управлял казармой на пятьдесят человек. Уж как-нибудь услежу за порядком в общежитии. Как бы то ни было, я спросил декана Брэдли, и он сказал, что я могу подать заявление. Если меня выберут, то не придётся платить за комнату. Ну что?

– Конечно, – сказал Барт.

– Спасибо! Увидимся завтра вечером.

– У меня есть небольшой сюрприз для экзаменатора, – ухмыльнулся я, когда мы с Бартом шли к дому ДИ следующим вечером.

– Да, и какой? – спросил Барт.

– Вот, – ответил я, доставая из кармана водяной пистолет. – В нём бургундское вино.

– Нельзя, Билл, – вдруг встревожился Барт.

– Почему?

– Брось, если ты воспользуешься им, то люди поймут, что тебя предупредили.

– И что? Они не узнают, кто проболтался.

– Ну хватит, Билл. Ты можешь без выкрутасов хотя бы один вечер? Я сильно подставился, рассказав тебе. Не подведи меня. Дай сюда. Прошу тебя.

– Почему это только вам можно веселиться? – пожаловался я, но всё же протянул ему пистолет. Когда мы зашли в дом, Барт оставил меня в игровой комнате вместе с другими новичками, а сам поднялся в комнату для собраний. Остальные новички сидели и лихорадочно листали свои книги, стараясь впитать тот последний кусочек знаний, который мог отделить прохождение экзамена от провала. Я сидел в углу один, забавляясь их явным беспокойством.

Одного за другим новичков начали вызывать. Напряжение, и без того немалое, заметно возрастало по мере того, как один возвращался, а другой уходил. Остальные новички окружали вернувшегося и засыпали его вопросами: «Было тяжело? Что он спрашивал? Ты прошёл?» И виновник всеобщего внимания отвечал: «Господи, это было жёстко! Не думаю, что я прошёл. Они велели идти назад и ждать». Я почувствовал, как во мне снова невольно поднимается гнев. Мне не нравилась затея, что кучка почти незнакомых людей будет потешаться надо мной. Я уже готов был уйти, когда меня вызвали.

Когда я вошёл в комнату для собраний, там было совершенно темно, если не считать двух свечей, горящих на столе на другом конце комнаты. Вдоль всех стен сидели братья в пальто и галстуках, оставив пустое пространство в центре. За массивным деревянным столом восседал национальный экзаменатор, одетый в чёрный балахон; две свечи освещали его лицо.

– Присягнувший Эрхарт, – зловещим тоном произнёс экзаменатор, – пройди вперёд.

Мне не нравилась атмосфера. Мне не нравилось быть неким подобием подопытной крысы. Я неуклюже подошёл к столу и встал по стойке «смирно».

– Присягнувший Эрхарт, – тем же тоном произнёс экзаменатор, – ты желаешь примкнуть к священному и благородному ордену братства Дельта-Ипсилон. Это так?

– Да, сэр, – ответил я, едва сдерживая гнев. Нет, мне это совсем не нравилось. Козлы. Я пожалел, что отдал водяной пистолет. Вот это был бы номер. Какого хрена они выставляют меня объектом своих детских приколов? Я пошёл ва-банк, когда эти ребятишки взяли отсрочку по учёбе и разменивались по мелочам.

– Ты полностью осознаёшь всю серьёзность ответственности и обязательств, которые хочешь взять на себя? – спросил экзаменатор.

Серьёзность, подумал я. Ах вы сраные ублюдки! Как вы смеете говорить мне об ответственности и обязательствах? Я расскажу вам о серьёзности, тупые вы уёбки. Родденбери разорвало на куски, как тряпичную куклу. Басински убили в его последний день во Вьетнаме. Роу захлебнулся собственной кровью. Амагасу оторвало руку по локоть. Я не хотел там находиться, но деваться было некуда. Моё сознание металось из стороны в сторону, пытаясь что-нибудь придумать, чтобы остановить этих людей. Мне