Коротая время - Уильям Эрхарт

– Может, в следующий раз, – пожал он плечами. – Не хочешь попробовать? Он показал в сторону паровых дросселей и панели управления.

– Ты серьезно?

– Конечно! Ты ведь достаточно наблюдал за тем, как я это делаю, разве нет?

– Ну, да, типа того.

– Ну давай, попробуй.

– Что мне делать? – взволнованно спросил я.

– Делай, как я тебе показывал, – крикнул он. – Смотри на телеграф и давай мостику то, что попросят, – вот и всё.

Я подошёл к дросселям, двум маленьким вентилям, похожим на штурвальное колесо старинного парусного судна, с ручками, выходящими за пределы кольца, но сделанным из меди и всего лишь восемь дюймов в диаметре. Один из них управлял носовой турбиной, а другой, поменьше, кормовой. Между ними находился телеграф, соединяющий машинное отделение с корабельным мостиком и вахтенными помощниками капитана. Телеграф представлял собой огромную круговую шкалу с рукояткой, как в кино. На шкале было отмечено несколько положений работы двигателя от «полный вперёд» через «стоп машина» до «полный назад». На мостике находилось аналогичное устройство. Когда мостику требовалась определённая скорость, кто-нибудь там, наверху, передвигал рукоятку в нужное положение. Одновременно внизу, в машинном отделении, маленькая красная стрелка передвигалась на скорость, определённую мостиком, раздавался сигнал звонка, и если ты менял не только скорость, но и направление тяги – с «вперёд» до «назад» и наоборот – загорался красный свет. Как только машинное отделение получало команду с мостика, нужно было передвинуть рукоятку в заданное положение, согласно красной стрелке. В то же время красная стрелка телеграфа на мостике перемещалась на ту же позицию, сообщая мостику, что в машинном отделении получили и поняли команду, и приступили к её выполнению. Вокруг дросселей и шкалы телеграфа располагался ошеломляющий набор из сотен циферблатов и датчиков, регистрирующих всё – от давления в котле до оборотов турбины в минуту.

Разумеется, ты не управлял кораблём из машинного отделения. Это делали люди на мостике. Глубоко в брюхе корабля не было ни окон, ни иллюминаторов. Ты понятия не имел, куда держишь курс или для чего выполняешь команду. Всё, что ты мог, это дать тягу – вперёд или назад – и надеяться, что парни на мостике знают, куда плывут. И какую тягу дают двигатели: достаточную, чтобы разогнать до двадцати миль в час под завязку накачанный нефтью танкер размером более двух футбольных полей. Настоящий ураган. Будто несёшься сломя голову по джунглям на стальном слоне.

Когда раздался маневровый звонок, я чуть не выпрыгнул из штанов. Я обеими руками вцепился в ближний дроссель и посмотрел через плечо на Роджера. Он сидел на ступеньке в заднем конце платформы между двумя турбинами. Я начал открывать дроссель, но он отмахнулся и показал на телеграф. Ах да, нужно было свериться с мостиком. Я уже забыл об этом. Я взялся за рукоятку и медленно потянул на уровень красной стрелки. Роджер жестикулировал обеими руками, будто он сам крутил дроссель – мол, открывай не спеша.

Я дал дросселю четверть оборота, наблюдая, как стрелка датчика оборотов поползла вверх, когда турбина начала вращаться. Я ещё немного приоткрыл дроссель. Стрелка поднялась ещё выше, турбина загудела, заскрежетали редукторы, длинный толстый гребной вал начал вращаться. Корабль пришёл в движение. Это было страшно и волнующе. Эй, на палубе, капитан Блай! Разрази меня гром! Это была огромная ревущая плавучая электростанция – и я управлял ею. Сушите вёсла, господа!

Я подпрыгнул до потолка, когда снова раздался звонок: средний вперёд. Увеличить тягу! Увеличить тягу! Подкиньте угля, парни! Я перевёл ручку телеграфа на «средний вперёд», потом открыл заслонку дросселя. Я обливался потом и мёртвой хваткой держался за вентиль, будто боялся, что если отпущу его, то провалюсь в бесконечную бездну. У Роджера всё получалось так просто, подумал я, одновременно пытаясь уследить за давлением в котле, уровнем воды в котле, оборотами турбины и скоростью корабля, не считая сотни других датчиков, которые мне вообще ни о чём не говорили.

Должно быть, мы уже освободились от буксиров, подумал я, и идём где-то посреди залива, на пути к открытому морю. Возможно, проплываем мимо Алькатраса.

Резкий звон маневрового звонка заставил меня вздрогнуть. Горел красный свет! Я посмотрел на телеграф: красная игла показывала «стоп машина». Стоп машина? Господи Иисусе, мы сейчас столкнёмся с другим судном! Мы сейчас сядем на мель! Как остановить эту хреновину?

Я поднатужился, крутанул вентиль носового дросселя и мгновенно остановил переднюю турбину. Затем протянул руку и широко раскрыл кормовой дроссель турбины. Передо мной вспыхнули ещё два огня и завыла сирена. Сирена? Мать твою! Что на хрен происходит? Рядом со мной появился Роджер, переведя рукоятку телеграфа на остановку. «Глуши кормовую турбину!», – крикнул он. Позвонили с мостика. Роджер ответил. Я не слышал, что он сказал. Он пожал плечами и повесил трубку. Сирена вырубилась. «Открой снова кормовой дроссель, – крикнул он мне в ухо. – Не спеша. Потихоньку. Следи за показателем узлов. Как дойдёт до нуля – снова закрой».

Он снова сел на ступеньки. Меня трясло как ненормального. Господи, что, чёрт возьми, произошло? Откуда-то послышался приглушённый стук. Что ещё? Я нервно огляделся по сторонам. Затем посмотрел наверх. Высоко над нами старший механик колотил по перилам огромным гаечным ключом. Я думал, он собирается бросить его в меня. Он выглядел рассерженным. Должно быть, он проклинал меня, но там, где мы стояли, стука почти не было слышно, а его голос заглушался грохотом двигателей. Но было совершенно ясно: он хотел знать, какого дьявола чистильщик делает на дросселях. Всё ещё сидя, Роджер беспечно ухмыльнулся и показал серию жестов, которые явно означали: не переживай шеф, всё под контролем. Стармех вскинул руки, всё ещё сжимая в одной гаечный ключ, покачал головой и скрылся из поля зрения. Я жестом подозвал Роджера к себе.

– Короче, – сказал я, всё ещё трясясь. – Бери это на себя, ладно?

– Зачем? Ты отлично справляешься, – крикнул он. – Просто помни, что сначала нужно отвечать на звонок телеграфа, а дроссели открывать и закрывать – медленно. Продолжай в том же духе. – И он снова уселся на ступеньки.

Час спустя, когда корабль оставил Голден-Гейт далеко позади, направляясь вдоль калифорнийского побережья на север, в Орегон, мы с Роджером сидели в его каюте.

– Блин, я уж думал, что нам хана, – сказал я, глубоко вздохнув. – От «среднего вперёд» к