Матисс в Марокко. Путь света и цвета: две зимы, изменившие искусство - Джефф Келер

Эти семьи занимались благотворительностью, оказывали поддержку театру и опере, становились членами разных закрытых клубов, очень много путешествовали и покупали предметы искусства. Коллекционирование стало модным трендом в среде купеческой буржуазии. Они не приобретали творения старых мастеров, которым отдавала предпочтение аристократия [13], а коллекционировали более современные вещи, предвидя спрос на них в будущем.

Для Щукина страсть к коллекционированию пришла поздно. Ему было за 40, когда он купил свои первые картины. К этому времени он уже возглавлял компанию, обзавелся женой и имел трех сыновей и дочь. Он начал с картин модных художников, почти неизвестных сегодня (Каррьер, Коттет, Симон, Гийомен, Леман, Маглен), а также приобрел прекрасную интерьерную картину Вюйара, которую повесил в своей часовне. Но его вкусы скоро изменились, и Щукин нацелился на более дерзкие работы. В 1899 году он приобрел свою первую картину Моне «Сирень на солнце» 1872 года, безумное исследование на тему света и тени с двумя женщинами, отдыхающими под раскидистыми кустами сирени с розовыми цветами. Это была первая картина Моне в России [14].

Его коллекция все увеличивалась и с большой скоростью. К 1904 году он купил 14 полотен Моне и затем перешел на Сезанна, Гогена, Ван Гога, Пикассо, Дерена и Матисса, активно скупая работы каждого художника по очереди.

Нельзя сказать, что приобретения Щукина были спонтанными. Он обдумывал, размышлял, какое впечатление произведет на него картина прежде, чем совершить покупку. «Если ты получаешь от картины психологический шок, покупай ее. Она хороша» [15][24]. Такой совет он однажды дал своей дочери. Полностью полагаясь на свою интуицию [16], отчаянный коллекционер игнорировал советы критиков, друзей, представителей аристократии, отвергавших очень уж радикальные картины, которые он маниакально приобретал.

За полтора десятилетия он собрал самую большую коллекцию картин современных художников в мире. Его двухэтажный дом в Большом Знаменском переулке в центре Москвы стал в некотором роде первым музеем, посвященным современному западному искусству.

Щукин был неожиданным человеком для такого достижения. «По смелости он, конечно, превосходил всех других коллекционеров своего времени» [17], – говорил Альфред Х. Барр, первый директор Музея современного искусства в Нью-Йорке. Он подчеркивал огромную разницу между Щукиным и другими крупными коллекционерами современного искусства того времени: он был «не раскрепощенный эмигрант, живущий в Париже, как например Стайны, или богатый директор музея… дилетант-аристократ… радикальный политик, или преданный своему делу основатель частного музея». Щукин, скорее, являлся «очень успешным бизнесменом, скупавшим картины из студий Матисса и Пикассо на самом пике их противоречивой популярности, чтобы развесить их, в остальном самом обычном буржуазном особняке в одном из самых консервативных городов Европы».

Столица современного французского искусства находилась на Москве-реке, а не на Сене. Только в одном доме были собраны сотни великолепных полотен, включая десятки работ Матисса. «Сколько [из ваших картин] и самых красивых, которых не видел ни один художник во Франции, уже там? – спрашивала Жоржетта Агютт в своем письме Матиссу осенью 1911 года, после того как он выставил совсем немного своих картин в салонах, продав почти все в Москву. – Стыдно за развитие хорошего вкуса во Франции» [18].

* * *

В построенном в конце XVIII века недалеко от стен Кремля доме Щукина было два этажа, каждый около 500 м2 [19]. Этот особняк в греческом стиле, с барельефами, мебелью в стиле Людовика ХVI, огромными люстрами и канделябрами, c изысканными шелковыми шторами на окнах стал подарком отца. Он совсем не подходил для захватывающих дух работ авангардистов, начиная от кубистских пейзажей Пикассо и Жоржа Брака до «Красной комнаты» Матисса.

Весной 1908 года Щукин начал открывать для посетителей свой особняк по утрам в воскресенье. Выставлять такие работы, а тем более позволять публике увидеть их, было смело. Этот поступок даже вызывал насмешку или того хуже (один недовольный посетитель нацарапал что-то карандашом на картине Моне). В то время как для городских критиков, более консервативных, оказалось сложным переварить все это сияние красок на картинах, развешанных на стенах дома Щукина, для московских художников и студентов это стало поистине открытием.

Заказы на картины Матиссу, предоставление местным художникам возможности познакомиться с новыми веяниями – для Щукина стало важно быть частью творческого процесса. Когда он оказывался дома, то выступал в качестве гида [20], водя любопытных, насмешливых, а иногда испытывающих отвращение к картинам посетителей из комнаты в комнату. Глубоко засунув руки в карманы измятого костюма [21], он описывал смелые картины. Как вспоминал один из первых посетителей: «Хозяин дома был вежлив, зажигая люстры то там, то здесь, когда было нужно, объясняя разные достоинства картин. Он напоминал хитрого метрдотеля с седыми, аккуратно расчесанными волосами и маленькими глазками, похожими на мышей, выглядывающими из норок» [22].

Коллекция стала настолько популярна, что была включена в путеводитель по России 1914 года под редакцией Бедекера. «Дом 8 в Большом Знаменском переулке – это особняк Сергея Ивановича Щукина, где находится очаровательная коллекция картин современных французских художников, включая таких, как Моне, Сислей, Ренуар, Дега, Сезан, Гоген, Матисс и Пикассо: посещения по письменному разрешению владельца» [23]. Возле вращающейся парадной двери стоял швейцар в ливрее и приветствовал посетителей.

* * *

За несколько месяцев до поездки в Марокко Матисс вместе с Щукиным отправился в Москву, чтобы наблюдать за тем, как будут перевешивать его картины на стенах особняка его патрона, обсудить новые проекты и полюбоваться бесподобной коллекцией европейского искусства.

1 ноября 1911 года они сели на роскошный Северный экспресс транспортной компании Compagnie Internationale des Wagons-Lits (Международной компании спальных и скорых европейских поездов) на Восточном вокзале Парижа, чтобы ехать в Санкт-Петербург. Там они провели несколько дней – однако их первоначальный план касательно посещения Эрмитажа не осуществился: они узнали, что великолепный музей уже закрылся для зимнего ремонта. Тогда Матисс и Щукин продолжили путешествие в Москву.

Матисс надеялся увидеть город, укутанный белым покрывалом, но снег в том году лег поздно, погода была мягкой и сырой. Неудивительно, что разочарованный Матисс послал открытку Стайну, жалуясь на ужасную дождливую погоду. Москва была, как он описывал позже, «азиатским городом с ярко раскрашенными церквями, довольно широкими улицами и низкими деревянными домами. Мостовые все в выбоинах, а людям все равно, по чему они ходят. Как говорят, у Москвы голова в золоте, а ноги в грязи» [24].

Матисс считал коллекцию Щукина уникальной, потому что тот собрал все полотна, которые когда-либо приобрел в одном месте (у Cтайнов же был большой оборот, новые картины зачастую заменяли старые). Щукин говорил Матиссу: «Я храню первые приобретенные картины, чтобы показать людям, с чего я начинал, плюс все картины, которые мне нравятся сейчас. Моя коллекция – это рассказ об этапах пути коллекционера» [25].

Это был настоящий музей Матисса. Лео и Гертруда Стайны перестали покупать его работы в 1907 году, и русский покровитель стал самым важным коллекционером его картин. К тому времени, как они