Матисс в Марокко. Путь света и цвета: две зимы, изменившие искусство - Джефф Келер

Морозов начал приобретать работы современных французских художников, следуя примеру своего старшего брата Михаила.

Михаил Морозов первым в России купил полотна Мане и Ван Гога, одну картину Гогена с таитянским сюжетом, кроме того, он приобрел единственную, публично демонстрирующуюся в России картину Эдварда Мунка. Обладая вкусом, который не удовлетворяли только уже признанные шедевры, Михаил приобрел рисунки Тулуза Лотрека, пастели Дега, потрясающую картину поля маков Моне, раннего Боннара, работы Ренуара и необычный морской пейзаж Ван Гога. Он начал коллекционировать одновременно со Щукиным, в 1898 году, и умер пятью годами позже от болезни почек, вскоре после того, как ему исполнилось 33 года. До самой своей ранней смерти он наравне со Щукиным, а может, даже с большим правом мог претендовать на звание самого выдающегося русского коллекционера современного искусства.

В 1903 году Михаил отправился в Париж вместе с Иваном. Это было первое путешествие Ивана во французскую столицу и, как оказалось позднее, последнее для Михаила. До самой смерти брата в том же году Иван Морозов собирал, главным образом, полотна русских художников – он был первый, кто приобрел в то время еще неизвестного Марка Шагала и, по сути дела, занял место Михаила, когда тот умер. Так, он приобрел зимний пейзаж Альфреда Сислея «Мороз в Лувесьене», за которым скоро последовали работы других хорошо известных мастеров. Хотя Морозов никогда не переставал покупать работы русских художников: к 1913 году в его коллекции насчитывалось 430 полотен русских. Щукин же, наоборот, проявлял мало интереса к коллекционированию работ русских мастеров.

В октябре 1907 года Морозов приобрел своего первого Матисса из галереи Бернхейм-Жён, только что законченный «Букет» («Ваза с двумя ручками») – натюрморт с цветами в белой вазе в форме урны, которая стоит на малиново-красном столе. Над всей композицией возвышаются соцветия на длинных стеблях, их цвет подчеркивается бледно-голубым фоном. Она теперь находится в Эрмитаже и являет собой яркий контраст с висящей рядом первой приобретенной Щукиным картиной Матисса в табачных оттенках «Посуда на столе».

* * *

В то время как новый класс московских богачей скупал произведения искусства, в городе не была организована инфраструктура для купли-продажи предметов искусства – специально организованные аукционные дома. Галерея Лемерсье, первая частная коммерческая галерея в Москве, открылась только в 1909 году [10].

Это означало, что Морозов, как и Щукин, покупал в основном в Париже. Дважды в год, приурочивая свои визиты к работе Весеннего и Осеннего салонов, он приезжал во французскую столицу, направляясь почти сразу с Восточного вокзала к галереям около Оперы и Бульвара Осман. Тучный Морозов обычно устраивался в низком удобном кресле, а ассистенты приносили ему картины.

В то время узенькая улочка Лафит была центром продаж предметов современного искусства. Именно здесь в доме № 8 первоначально располагалась хорошо зарекомендовавшая себя галерея Бернхейм-Жён (позже, в 1908 году она переехала поближе к площади Мадлен). В доме № 6 находился маленький магазинчик дилера Сезанна, Амбруаза Воллара, продававшего также работы Ван Гога, Гогена и Пикассо. Гертруда Стайн писала о магазинчике Воллара: «Место было невероятное. Совсем не похоже на картинную галерею. Внутри лицом к стене пара холстов, в углу небольшая стопка больших и маленьких холстов наваленных друг на дружку как ни попадя, в центре комнаты стоял с мрачным видом массивный темноволосый человек. Это был Воллар в добром расположении духа» [11]. Галерея Поля Дюран-Рюэль, находившаяся в доме № 16, специализировалась на импрессионистах и имела дело с работами Дега, Ренуара, Моне, Писсарро и Сислея. А под № 46 располагалось заведение Кловиса Сагота, одного из первых популяризаторов и покровителей художественного стиля кубизм. Совсем рядом, под № 28 на улице Виньон можно было найти галерею Даниеля-Анри Канвейлера. Несмотря на микроскопический размер (4 на 4 метра), ее владелец был дилером-первопроходцем стиля кубизм и представлял четырех главных кубистов (Пикассо, Брак, Хуан Грис и Фернан Леже). Немного дальше на север находилась галерея фовистов и кубистов. Галерея Берты Вейль, открытая в 1901 году, стала первым частным заведением, выставляющим работы Матисса, и первым, продавшим одну из его картин в 1902 году. После ее переезда, в 1908 году, недалеко от площади Мадлен, на улице Руаяль основали галерею Эжена Дрюэ.

В Париже Морозов (как и Щукин) останавливался в гостинице Гранд-Отель. Заполняя весь треугольный квартал около роскошного здания парижской Оперы Гарнье, отель располагал 800 комнатами на четырех этажах для гостей, имелся даже целый этаж для их слуг. Его великолепие поражало так сильно, что императрица Евгения, жена Наполеона III, на открытии отеля в 1862 году отметила его сходство с королевским замком Фонтебло. В последующие десятилетия Гранд-Отель нисколько не утратил своего блеска. Морозов же, сидя в своем номере в отеле, в основном смотрел (и покупал) картины.

В первые несколько лет, покидая Париж, Морозов увозил мало картин, но аппетиты его быстро росли и ежегодные покупки приумножались. Так, он приобрел 50 великолепных полотен импрессионистов – Моне, Ренуара, Писсарро, Дега, – прежде чем перейти к постимпрессионистам и купить 11 работ Гогена и 7 Ван Гога. Но его настоящей гордостью стали 18 картин Сезанна [12]. Первый раз он увидел их в галерее Воллар и сразу на месте купил 4 холста. Очень скоро у него была самая лучшая в мире коллекция Сезанна.

Почти каждая приобретенная Морозовым картина считается шедевром. Он никогда не делал импульсивных покупок, принимая взвешенные решения. У Морозова был острый глаз, и он редко ошибался в выборе. Проницательный и рассудительный, он приобретал только то, что ему нравилось, предпочитая не спорить по поводу цены. Воллар называл его «русский, который не торгуется» [13]. Хотя, по-своему, он торговался, используя свое необычайное терпение. Морозов мог ждать годы [14], чтобы приобрести конкретное полотно.

* * *

Даже несмотря на то, что оба русских покупали картины одних и тех же художников, у одних парижских галерей и студий, между ними почти отсутствовало соперничество. Бесспорно, они были среди тех очень немногих людей, обладавших почти неограниченными финансовыми возможностями и так страстно скупавших ультрасовременные произведения искусства. Для них обоих оставалось достаточно места, чтобы не мешать друг другу. К тому же их подходы к покупке картин сильно отличались. Щукин считал, что Морозов действовал слишком уж методично и покупал с постоянством музея, а не как страстный коллекционер.

Хотя оба были наделены особым даром распознавать подлинное искусство, Морозов иногда сомневался в правильности своего выбора, и ему требовалось еще чье-то мнение. А вот Щукину никогда не было присуще чувство неуверенности. Матисс однажды объяснил разницу между этими двумя людьми: «Когда Морозов посещал студию Амбруаза Воллара, он имел обыкновение говорить: “Я хочу увидеть очень хорошую работу Сезанна”. Что же касается Щукина, то он обычно просил показать ему все работы Сезанна, выставленные на продажу, и выбирал сам» [15].

По сравнению с Щукиным, Морозов был более робким и консервативным в своем выборе. У него имелось только три полотна Пикассо (одно из них – совершенно потрясающий «Портрет Амбруаза