Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

Рассмотрев подобные доношения, Сенат подтвердил положение указа от 6 апреля 1723 г. об отвозе таких беглых в Ингерманландию и о поселении их там на дворцовых землях375. С помощью этих мер правительство стремилось решить сразу две задачи: во-первых, по возможности быстрее завершить свидетельство и приступить к размещению армии и, во-вторых, способствовать освоению отвоеванных у шведов территорий. Указом от 23 апреля 1722 г. запрещалось вообще вывозить из Ингерманландии помещичьих крестьян, бежавших еще при шведском владычестве. Бежавшие уже после отвоевания Ингерманландии подлежали вывозу лишь в поместья, находившиеся на ее территории. Если же владелец беглых не имел земель в Ингерманландии, то он был обязан продать беглых их держателю – ингерманландскому помещику376.

Закон о вывозе в Ингерманландию был вскоре распространен и на тех из беглых, которые были вывезены на указанные ими места, где отвозчики либо не обнаружили помещиков – владельцев этих беглых, либо сами помещики от них отказались как от чужих крепостных. Полковник А. Чернышев из Киевской губернии в 1723 г. писал, что «многие беглые по допросам их посыланы на прежни жилища и к перепищиком для ведома, где их написать в оклад, писано, и ис тех городов паки возвращаютца сюда назад, что тамо их жительства и помещики о них объявляют, что у них таких не было»377. Сенат (по указу Петра) распорядился таких беглых отвозить в Ингерманландию, подобно тем, которые не знали своего происхождения, при условии «ежели те их прежние помещики письменно объявят, что у них таких крестьян не бывало и дела им до них нет»378.

По-видимому, лжесвидетельство как способ избавиться от власти помещиков было столь широко распространено, что правительство было вынуждено опубликовать в 1723 г. указ, призывавший лжесвидетелей явиться с повинной. Как сообщали из Нижегородской канцелярии свидетельства разночинцев, «по оному указу в канцелярии свидетельства о разночинцах являетца и поныне повседневно означенных пришлых людей с повинными прошениями многое число… а в повинных прошениях как из посадцких, так из дворцовых и монастырских крестьян показываютца не тех губерней и городов и уездов, коих в скасках и в допросах показывались, являютца помещиковыми, и дворовыми людми, и крестьяны, а другие беглыми солдаты, а иные объявляют, что и сказок о себе нигде не подавывали, а которые показывались дворцовыми и протчих вотчин Нижегородской губернии»379. При знакомстве с этими и им подобными материалами нетрудно заметить, что, сталкиваясь с обилием дел о беглых, встречая явное и скрытое сопротивление беглых, которым в этом «под рукой» могли покровительствовать и новые их господа, ревизоры не смогли закончить дела, связанные с бегством, ни в 1722, ни в 1723 г.

Генерал Волков в доношении Петру, объясняя причины, «почему чинится остановка в переписном деле», отмечал, что, во-первых, многих беглых приходится отвозить «в дальные места с нарочными, откуда те посланные не возвратились». Во-вторых, задерживает завершение дел то, что прежние владельцы, принимая беглых, не дают отвозчикам квитанций – расписок о приеме беглых. Наконец, в-третьих, постоянно приходится вносить исправления в податные документы, включая одних (привозимых) и исключая других (отвозимых) беглых, что задерживает завершение свидетельства380.

Заслушав в начале апреля 1723 г. доклад Волкова, Петр постановил: «…отвозных крестьян писал в расположении душ за теми, кому отдадутся, а пожитков, ежели не со всем надлежащим отвезены будут, искать по указу». Одновременно, «дабы в расположении в справках не чинилось остановки», было решено брать с держателей, уже отвезших беглых, «под лишением движимого и недвижимого имения» подписку, «что верно отвезли», а затем учитывать это в окладных книгах381.

Этим же указом был установлен и последний срок вывоза беглых – 1 июля 1723 г. Однако, когда он истек, стало очевидно, что вывоз беглых еще не завершен. В октябре М. Я. Волков, вновь объясняя причины задержки, сообщал в Сенат, что «еще и поныне беглых с выписками объявляют и за тем де невозможно книг установить в перечнях прибавки и убавки, что все вновь переписывают, и ежели де оное отрешено не будет, то ни которому образу ныне книг, которые надлежит для збору денег комиссарам, уставить неможно»382.

Вероятно, это доношение повлияло на дальнейшую политику правительства, прислушивавшегося к мнению опытнейшего из ревизоров. В октябре 1723 г. было принято решение приступить к сворачиванию дел о вывозе беглых. 30 октября Петр приказал всем ревизорам закончить свидетельство до 1 января 1724 г., отложив все другие дела, а 22 ноября 1723 г. появился указ Сената о завершении ревизорами дел о беглых. По новому закону вывоз беглых не отменялся, но они вносились в переписные книги за держателями, которые были обязаны платить за беглых, «хотя они на прежние жилища и вывезены будут с пуста, понеже они по многим… указам на сроки тех беглых на прежния жилища не отвезли»383. Одновременно ревизорам запрещалось вписывать в книги привезенных беглых или исключать вывезенных. Были использованы и другие меры, которые могли бы стимулировать скорейшее завершение дел о вывозе беглых.

Указом от 2 июля 1724 г. на держателей беглых, не сообщавших вовремя о них, были распространены штрафы, как за утайку собственных крестьян. В этом указе Сенат, отвечая на запрос Чернышева и Вельяминова, постановил, чтобы за необъявленных беглых «брать штрафы, равно как за прописку и утайку собственных крестьян по указам, надлежит»384. Однако это еще не означало, что, выплатив штраф, держатель тем самым выкупал крестьянина. Напротив, он был обязан отвезти его к прежнему владельцу. Эта норма была подтверждена указом от 17 марта 1724 г.385 Из различных провинций приходили сообщения о том, что беглые отосланы, а расписки о приеме их не присланы. А без этого, как известно, исключать беглых из оклада запрещалось. В 1724–1725 гг. контора Починковских дворцовых волостей потребовала от канцелярии свидетельства исключения из оклада вывезенных беглых, на что канцелярия отвечала: «…когда де в отвозе тех крестьян получены будут ис провинцей квитанции и в тех местах, куда вывезены за помещики, положены будут в оклад, тогда оные ис Починковских волостей выключены будут»386. Понимая, что это затрудняет завершение свидетельства, Сенат в развитие указа от 7 апреля 1723 г. постановил в начале 1725 г. исключить вывезенных беглых из оклада, не дожидаясь присылки квитанций об их приеме и ограничиваясь расписками в том, что отвозчики действительно вывезли беглых и сдали их прежним владельцам387. Все это должно было приблизить завершение свидетельства.

Таким образом, рассмотрение конкретного материала показывает, что издание указов от 19 февраля 1721 г. и 6 апреля 1722 г. (в которых традиционное крепостническое законодательство получило подтверждение и развитие) и их практическое осуществление ревизорами придало реформе податного обложения острую социальную направленность. Многие положения указов о беглых, изданных в период реформы, далеко выходили за рамки сугубо податных мероприятий, а сыск и вывоз беглых, осуществляемые весьма строго, преследовали цели не столько финансовые, сколько социальные, классовые. Благодаря этому свидетельство – податное мероприятие – в сущности превратилось в форму массового сыска и вывоза беглых крестьян. Не будет большим преувеличением сказать, что в ходе податной реформы правительство Петра осуществило давнюю мечту помещиков, организовав за свой счет невиданный ранее по масштабам сыск беглых, принудив жесткими законами укрывателей беглых доставлять их на свои средства прежним владельцам, а также выплачивать «зажилые» деньги.

Не менее ярко социальная функции реформы получила развитие в мероприятиях, связанных с определением податного статуса различных категорий населения.

Глава VI

Сословная структура России и податная реформа

Первая четверть XVIII в. – время не только глубоких экономических сдвигов и перемен