Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Это не важно для директора.

— Важно. Вы отличный организатор, талантливый. Я мечтать не мог о лучшем зяте. Просто… Вы понимаете, как я беспокоюсь за вас с Мариной.

— Понимаю, Кирилл Петрович. Обещаю, что не буду участвовать в сомнительных гонках. Но мотоциклы продавать не буду.

— Не продавайте. — Он похлопал меня по колену. — Думал подарить вам с Мариной машину, но у вас их две. — Он опять едва заметно улыбнулся. — А вот квартиру в новом доме, надеюсь, подарить. Мне дали служебную, а в этом же районе идёт строительство нового дома ЖСК. Ну и там неплохие квартиры.

— Я хочу сам внести аванс. У меня есть деньги, — отчеканил я.

— Хорошо-хорошо. Вам понадобятся деньги, чтобы приобрести мебель и всё для малышей. Так что у вас будет много забот. И Марина хотела, чтобы вы подъехали, помогли выбрать ей свадебное платье.

— Подъехать в клинику?

— Нет-нет. Она будет у своей портнихи, в ателье. Туда подъехать. Просто поддержать её.

— Хорошо, Кирилл Петрович, подъеду.

— Ну вот и отлично.

Он протянул мне руку, которую я пожал, и вылез из машины. Попрощался с Борисом, который, привалившись к борту, курил, и огонёк в полутьме то зажигался, то гас.

Вернулся домой в странном состоянии, вымотанный до предела, но взбудораженный этой странной беседой. Зачем Мельников приехал? Всё это он мог сказать по телефону. Или всё-таки надеялся, что я передумаю?

Дотащиться в душ или поесть я уже не смог. Просто скинул одежду и завалился спать. Провалившись в сон, будто ухнул в глубокий колодец.

Проснулся утром за пару минут до будильника. И минут пять лежал, рассматривая солнечных зайчиков на потолке. Разговор с Мельниковым казался теперь чем-то нереальным, сном, вызванным моим желанием не терять Марину.

Пришла в голову мысль: был этот разговор или нет, надо жить дальше. Вскочил, сделал энергично зарядку, чтобы разогнать сонливость, обдался ледяным душем. И соорудил себе яичницу из пяти яиц, пожарил колбаски, сварил кофе. Но не успел свалить грязную посуду в раковину, как раздался требовательный телефонный звонок.

Поднял трубку, и душу залило тёплой волной — услышал нежный голос Марины.

— Олежек! Милый, я хотела попросить тебя приехать к моей портнихе. Хочу узнать твоё мнение. Знаю, что ты очень занят. Но если ты только сможешь…

— Конечно, смогу, солнышко. — Даже представить себе не мог, как на душе стало хорошо от этого звонка. — Обязательно приеду. Скажи, когда и куда.

Положил трубку на рычаг осторожно, будто она была из хрупкого стекла. Значит, разговор с Мельниковым не приснился мне? Или Марина ещё не знает о моём решении?

Отправился в школу на своём спорткаре, стараясь не обращать внимания на то, как сворачивают головы водилы легковушек, рассматривая мою крутую тачку. И подумывал о том, что надо каким-то образом перекрасить её в неброский цвет: тёмно-синий или серый, хотя понимал, как это сложно сделать здесь, в Союзе. Может быть, Тимур из того секретного НИИ, где мне установили заднее бронированное стекло для машины Марины, сможет помочь? А ведь это спасло меня от пули снайпера, которая могла оборвать мою жизнь.

В голове всё ещё клубился дурман после разговора с моей невестой, сладостная истома расслабляла, я никак не мог сосредоточиться. Представлял нежный абрис лица, всё её тело, гибкое, нежное и какое-то хрупкое, запах, который пьянил, рождал нестерпимое желание, которое требовало немедленной разрядки.

Но вот мимо промчался с рёвом мотоциклист, и меня будто окатили ледяной водой. Даже ради счастья с Мариной я не могу отказаться от свободы полёта на двухколёсной машине, от ветра, который бьёт в шлем, от крыльев, которые вырастают за спиной, и я нутром чувствую, как дрожит мой стальной «жеребец» подо мной. Наверно, такие же чувства испытывал мой прадед-казак, когда нёсся в атаку на своём вороном скакуне. Это проникло в меня, в мой мозг, в каждую клеточку моего тела — жажда скорости, когда я ухожу в отрыв и всё вокруг сливается в единый туннель, и кажется, что я проскочу его и окажусь в космосе меж звёзд и смогу пролететь мириады световых лет.

Когда вошёл в школу, поразился тишине и пустоте: всё будто вымерло — никто не бежал по коридору, не проходили мимо беседующие парочки, из спортзала не доносились крики физрука и стук мяча о деревянный настил. У большей части ребят наступили долгожданные трёхмесячные каникулы. Кто-то уехал в деревню к дедушке и бабушке, кто-то — в пионерлагерь.

Но когда шёл по коридору к кабинету директора, услышал стрекотанье пишущей машинки — Виктория уже что-то печатала.

Заметив меня, оторвалась от клавиатуры и, улыбнувшись, поздоровалась.

— Олег Николаевич, а вас тут ждут.

Со стула у стены для посетителей вскочил высокий худой парень в тёмном костюме.

— Вы Туманов? — выпалил он, впившись в меня круглыми светлыми глазами.

— Да, верно. Я — Олег Николаевич Туманов.

— У меня заказное письмо! Можно ваши документы увидеть?

У меня непроизвольно поднялись брови. Документы? Зачем? Но я не стал спорить, достал из внутреннего кармана пиджака паспорт, вручил парню. Он свёл светлые редкие брови вместе, внимательно пролистал мою книжицу. И только после того, как отдал её мне, вручил тощий, но большой конверт.

— Вот, это для вас, — сказал он таким важным тоном, что заставил меня улыбнуться.

Я взял со стола секретарши канцелярский нож для вскрытия конвертов, надорвал верх, вытащил сложенную бумагу. Текст оказался коротким, но заставил застучать быстрее сердце.

'Приказ

Назначить Туманова Олега Николаевича директором средней школы № 10 города Глушковска Московской области. Подпись… дата…'

На втором листе мне предписывалось явиться в ГОРОНО за удостоверением и инструкциями.

— Распишитесь в получении! — гонец, что принёс добрую весть, требовал, чтоб я поставил подпись.

— Спасибо! — сказал я, поставил подпись и отдал курьеру.

Когда он ушёл, я передал приказ о моём назначении Виктории.

— Напечатайте приказ и повесьте в учительской, пожалуйста.

— Конечно, Олег Николаевич! — Она просияла. — Поздравляю вас с назначением!

— Спасибо, Вика. Если вам не трудно, сделайте мне, пожалуйста, кофе.

— Хорошо, Олег Николаевич!

Я ушёл в кабинет. Выложив портфель на стол, подошёл к окну. Задумался, оглядывая двор. Вот это всё, что я вижу перед собой, теперь принадлежит мне. Деревья, шумящие кронами, скамейки, серый асфальт, уже кое-где потрескавшийся. И этот кабинет. И теперь я отвечаю за каждый стул здесь, за каждый стол, за каждого ученика, за его поведение и успеваемость, за то, как моют здесь полы технички. Судьба так стремительно вознесла меня наверх, усадив в кресло директора, и я не мог до конца осознать этого.

Я уселся