Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

противлюсь обучению китайской молодежи за границей, но искренне надеюсь, что у многих китайских студентов будет такая возможность. Также и нашим молодым преподавателям любых специальностей небесполезно побывать в других странах и тем более там поучиться – сроки такого обучения могут быть совершенно разными, как и методики.

Мы давно смирились с тем, что наш мир становится все меньше. Минула пора, когда поход в гости к ближайшему соседу представлял собой целое событие, а чтобы изучать буддизм в Индии, Фасяню, Сюаньцзану и Ицзину приходилось преодолевать немалые тяготы. Теперь оказаться в любой далекой стране не так уж и сложно. Да что говорить, люди даже добрались до Луны, которая некогда считалась «небесным дворцом»! Оставаться сейчас с узким кругозором человеку невозможно, тем более если говорить о людях науки или студентах – нужно удерживать в поле зрения весь мир, иначе ни в учебе, ни в работе не будет перспектив. Поэтому я высказал выше свои мысли и ожидания.

Надеюсь, и молодые, и уже заслуженные ученые Китая смогут поехать за границу не с той целью, с какой нынешняя молодежь (а я не могу сказать, что таких мало) сдает TOEFL и GRE. Хотелось бы, чтобы их цель была иной. Пусть они посещают другие страны и учатся там, но после обязательно возвращаются на родину; пусть знания и навыки, приобретенные за границей, способствуют благосостоянию нашей страны. Многие отличающиеся усердием молодые люди отказываются от пищи и сна и учат иностранные языки, чтобы только сдать необходимый экзамен, отправиться за границу, получить вожделенную «зеленую карту» и отказаться от китайского гражданства. Как гласит пословица, если кидаться в собаку мясными пирожками, то их уже не вернешь. Я решительно возражаю против подобного поведения и не уважаю его.

После таких слов может показаться, что я какой-то ультранационалист, но это вовсе не так. В наше время изменение гражданства – это личное дело каждого, и такой поступок не является чем-то противозаконным. Я думаю, что справедливо было бы выяснить, по какой причине и в какие страны переезжают люди, а от каких стран отказываются. Вопрос непростой, и чтобы не запутаться в нем, я буду говорить прямо. Возьмем две станы – Китай и США. Моя родина бедна, а Америка богата, и сейчас это самое заметное отличие. Стремление к обогащению всегда было свойственно человеку, однако в китайской морали оно всегда презиралось. Вероятно, западная мораль абсолютно противоположна.

Несколько лет назад я написал статью «Голос души старого интеллектуала», в ней говорилось о том, что за тысячи лет китайские интеллигенты приобрели две отличительные черты: патриотизм и стойкость духа. Эти понятия неравнозначны, но, вне всякого сомнения, между ними есть связь. Бытие определяет сознание. Эти особенности также обусловлены и китайской историей. Каждая эпоха, начиная с доциньской, приносила Китаю все новые столкновения с вражескими нашествиями на границах. Сейчас эти иностранные захватчики, возможно, уже влились в большую семью китайской нации, но тогда они были врагами, умерщвляли наш народ и захватывали наши земли. Тысячелетняя угроза границам страны определила китайский патриотизм. Без внешней агрессии в Китае не появились бы такие известные каждому герои, как Юэ Фэй, Вэнь Тяньсян, Линь Цзэсюй[85].

Твердость духа также связана с этим и имеет свои национальные особенности. Не хвататься за жизнь перед лицом врага – это тоже своеобразный патриотизм, но китайцы демонстрируют твердость духа и в другом. Они предпочитают голодать, но не просить подачки, и такое поведение в Китае принято уже тысячи лет. В эпоху Троецарствия Ми Хэн обличал Цао Цао под барабанный бой. В эпоху Республики Чжан Тайянь, босой, держа в руках веер, с орденом «За особые заслуги» на груди, стоял перед воротами Синьхуамэнь и бранил Юань Шикая. Накануне образования Китайской Народной Республики Чжу Цзыцин предпочел американской продовольственной помощи голод. Множество подобных свидетельств непреклонности китайского народа стали легендарными.

Сейчас для нашего общества наступил поворотный период, но по многим причинам мы по-прежнему остаемся бедной страной. Заработная плата большинства наших граждан, в том числе работников интеллектуального труда, крайне мала; если мы сравним себя с другими странами, то покраснеем от стыда. Я считаю это временным переходным явлением, и в будущем ситуация непременно изменится. Сейчас мы живем не очень богато, но я не видел ни одного интеллектуала, который бы по-настоящему голодал. По старой китайской традиции, чем труднее живется, тем большую твердость духа следует демонстрировать.

Прискорбно, что эти прекрасные, действительно самобытные традиции, которые превозносят и другие нации, напрочь забывает китайская молодежь. Чтобы жить немного лучше, чтобы добыть себе побольше американских долларов, они молча переносят все обиды и с готовностью отправляются в страну, где их рассматривают даже не как второсортную нацию. Каждый день они питаются подачками. Я хочу спросить: в ваше горло еще лезет американский хлеб? Когда в собственной стране все плохо, твердые духом люди сжимают зубы и, преодолевая трудности, выполняют свою работу, а не сбегают бесстыдно в чужую страну!

Поймите меня правильно – я вовсе не против, если кто-то решит получить гражданство другой страны. Многие китайцы стали гражданами США, но даже в чужой стране они сердцем обращены к отчизне, пытаются помочь китайскому образованию и научным исследованиям, верят, что Китай станет сильным и богатым. Такой истинный патриотизм не свойственен западным людям. Часто новоиспеченные граждане Америки отказываются от своей родины, как от поношенных ботинок, и не испытывают при этом никаких угрызений совести.

Повторюсь, я уважаю тех немногочисленный людей, которые волею судьбы оказались в чужой стране, но сохранили в сердце привязанность к родине. Однако добавлю, что мои чувства к ним весьма умеренны. Куда больше меня вдохновляют те, кто вернулся после окончания учебы домой и готов лицом к лицу встретиться с трудностями.

Значение родного и иностранных языков в нашей жизни

Что такое язык? Те определения, которые предлагают мировые лингвистические школы, кажутся мне односторонними и несколько предвзятыми. Однако данный текст не является монографией по языкам, поэтому я не стану отвлекаться на термины, а приведу лишь традиционное мнение: язык – это средство обмена мыслями между людьми. Не хочу ли я тем самым сказать, что с появлением человечества появились мысли, а следовательно, и инструмент для обмена ими? Все не так просто. Возьмем, к примеру, язык жестов – люди, лишенные от природы возможности говорить, передают свои мысли, не используя голос. Для меня, наверное, навсегда останется загадкой, как они воспринимают окружающий мир. Судить об этом я не могу, а потому оставлю данный вопрос.

Принято считать, что звери и птицы не обладают языком, однако некоторые зарубежные лингвисты придерживаются иного мнения. В любом случае, и этот вопрос не